– Это случилось предположительно часа три-четыре тому назад, – сказал Магнус Шварц, вытирая руки белым носовым платком. – Выстрел в упор. Для этого не обязательно хорошо стрелять. Похоже, ему вставили дуло прямо в нос.
– Он был застрелен здесь? – спросил Рат, показывая на кровавое пятно на стене.
– Все указывает на это. Но, разумеется, мы должны еще исследовать, действительно ли это его кровь, – сказал Шварц.
Гереон покачал головой.
– Раскрошить нос, – произнес он, – кому только пришла такая идея в голову?
– Так крысиные объединения обычно поступают с предателями, – сказал Бём. – Они не палят сразу так, чтобы вылетел мозг, а просто выстреливают в нос.
– В репертуаре «Черного рейхсвера»[33] в свое время было нечто подобное, – пояснил медик Шварц. – Точно так же, как и у «Рот фронта». Тогда, в те суровые года.
«Возможно, они еще вернутся, эти суровые года», – подумал Рат.
– А есть какие-нибудь свидетели? – спросил он Бёма.
Старший комиссар пожал своими массивными плечами:
– Понятия не имею. Пока у нас вообще никого нет. Тот, кто его нашел, предпочел остаться неизвестным. Но я готов поспорить, что эти горлопаны там, на улице, кое-что знают. Сегодня утром тельмановцы проводили перед домом Либкнехта митинг. Может быть, кто-нибудь из них что-то видел.
– Или стрелял.
– Или стрелял. Но похоже, что наш юный коллега знал своего убийцу, раз он подпустил его так близко к себе. И, насколько я знаю, Йенике не был красным.
Рат кивнул.
– Может быть также, что двое его держали, а третий стрелял.
– Оставим рассуждения и будем искать отправные точки. – Голос Бёма зазвучал резко и снова стал абсолютно таким, к какому привык Гереон. – Скажите мне лучше, какое задание вы дали ассистенту по уголовным делам. Почему он вообще оказался на площади Бюловплац?
И Рат рассказал. О святом Йозефе, о Красном Хуго и о том, что он приставил Йенике к «Беролине», чтобы выйти на возможный след. Весь этот фарс расследования, который он инсценировал, чтобы отвлечь следствие от собственной вины. Фарс, который неожиданно превратился в трагическую реальность. Старший комиссар молча слушал.
– Хорошо, господин комиссар, – сказал он наконец. – Я думаю, мне надо взглянуть на ваши документы по делу Вильчека. В частности, не могли бы вы срочно найти мне протоколы бесед, которые вел коллега Йенике?
Гереон кивнул. Ему не хотелось позволять кому-то влезать в расследование, которое он, так сказать, рассматривал как свое частное дело, но ему не оставалось ничего другого.
– И если действительно будет установлена связь, – продолжал Вильгельм, – то мы должны будем объединить наши следственные группы. Разумеется, под моим руководством.
– Если господа меня извинят… – Доктор Шварц приподнял свою шляпу. – Я закончил свою работу здесь. Все остальное вы узнаете на Ганновершештрассе. Я вам потом позвоню, Бём.
В узких дверях барака судебный медик чуть было не столкнулся с мощной фигурой Бруно Вольтера, который вошел внутрь. Магнус Шварц поприветствовал его. Дядя выглядел бледным и утомленным, как будто он бежал сюда от самого «замка». Значит, Вильгельм позвонил также и в инспекцию Е. Собственно говоря, это было логично. Раз был убит полицейский, было ясно, что это каким-то образом могло быть связано с его службой. Но именно дело Кёнига?..
– Бог мой! – пробормотал Бруно, увидев труп. Несколько секунд он переводил взгляд с Бёма на Рата, а потом присел на корточки возле убитого Йенике. Таким растерянным Гереон Дядю никогда не видел. Вообще-то он всегда считал его старым, безразличным ко всему мужиком. Такими были многие полицейские: часто они казались хладнокровными только потому, что от всего абстрагировались, но порой им все же приходилось иметь дело с чем-то выводящим из равновесия, хочешь ты этого или нет. Рат положил руку на плечо коллеги.
Они молчали. Коммунисты на улице по-прежнему выкрикивали свои лозунги.
– Если эти красные задницы там, снаружи, в ближайшее время не заткнутся, я не знаю, что произойдет, – пробормотал Бруно сквозь сжатые зубы.
Новость о смерти Штефана Йенике распространилась по «замку», как ударная волна после взрыва бомбы. Стремительно и с разрушительным действием. Вопрос вины для большинства был ясен: если полицейский убит на Бюловплац, то виновны в этом, разумеется, коммунисты.
33
Нелегальная военизированная организация, созданная служащими легальных вооруженных сил при финансовой поддержке крупных промышленников в попытке увеличить фактическую численность армии, ограниченную по мирному договору после Первой мировой войны.