Жестокость войны в Сараеве или где-либо еще в Боснии подчинялась определенной логике — безумной логике этнических чисток. Тем не менее эти зверства оказывались неотъемлемой частью истории, издержками борьбы восточноевропейских народов против тоталитаризма. Концентрационные лагеря, сожженные дотла деревни, групповые изнасилования женщин, снаряды, падающие на местные рынки, снайперы, получавшие сдельную зарплату, — все это, конечно, было абсурдом, как и большинство других деяний человечества, но тем не менее поддавалось хоть какому-то объяснению. Но тут, в окруженной спецназом дагестанской больнице, среди окровавленных трупов русских детей, убитых снарядом, выпущенным их же соотечественниками, наблюдая за чеченским снайпером-мусульманином, который жертвует собой ради православных малышей, чувствуя, как кровь струится по лицу, а каждый уголок тела отзывается болью, Тороп осознал, что в книге его жизни только что началась новая глава. Предыдущее «откровение» относительно законов войны, явившееся ему во время боснийской мясорубки, почти сразу же пошло прахом, не выдержав появления истины более высокого порядка.
Позже, после невероятного прорыва на территорию, контролируемую сепаратистами, Тороп воспользовался несколькими неделями, предоставленными для излечения от ран, чтобы задуматься над прошлым. Он подвел итог своей деятельности за последние пять лет и с непритворным изумлением обнаружил, что не только выжил, но и стал воином. Причем он не смог бы сказать точно, когда, каким образом и почему это случилось.
Информация, которую в избытке обнаружила поисковая система портативного компьютера «Сони» последнего поколения, была отсортирована в соответствии с безупречной логикой. Тороп забил в поисковую форму слова «война» и «сегодня» и немедленно получил иллюстрированный текст-резюме и длинный список ссылок на разные сайты.
Тороп быстро собрал целую коллекцию изображений, полученных оттуда, где шли жаркие бои. Межплеменные войны с использованием танков и переносных ракетных комплексов с компьютерной системой наведения. Поисковая система показала ему репортаж бельгийской телекомпании о западноевропейских наемниках, сражавшихся друг с другом на границах Судана, объединенного Конго и бывшей Центрально-Африканской Республики. У каждой из воюющих сторон были свои кондотьеры.[86] У Торопа невольно вырвалось нечто вроде вздоха удивления, когда он узнал своих бывших сослуживцев по 108-й боснийской бригаде, смешавшихся с украинцами и русскими в составе банды «Ниндзя» и сражавшихся против группировки «Воины» в районе пограничного селения пигмеев-бамбути. Тороп заметил парня, с которым познакомился в Афганистане, — маронита франко-ливанского происхождения, служившего в вооруженных формированиях партии Ливанских сил, а затем у узбеков Долсома в 1998–1999 годах. Вся эта славная компания получила самое современное оружие и оборудование со складов американской армии, НАТО или из арсеналов бывших советских республик и добросовестно колошматила друг друга ради нескольких саманных бараков с крышами из кровельного железа, старой железнодорожной ветки, цементного завода, облезлой ратуши постколониальной эпохи или дороги, терявшейся в густых зарослях.
В конце концов Тороп стал клевать носом над кадрами, где Джером Козвич — француз хорватского происхождения, которого он хорошо знал по службе в 108-й бригаде, — получил в грудь пулю из автоматической винтовки М-16 — он умирал на глазах у беспомощных товарищей и санитара-украинца из его подразделения.
Изображение умирающего Козвича как будто символизировало тот факт, что у парней из этого поколения истек срок годности. Они выходили из употребления по причине собственной изношенности. Очень красноречивое предупреждение для Торопа.
Он вышел из всех программ, выключил портативный компьютер и растянулся на диване.
У него не было никаких планов на следующий день.
Утром Тороп проснулся с каким-то странным вкусом во рту. Вкусом ржавчины.
Он залпом выпил пол-литровую бутылку ледяной кока-колы. От кисловатой, холодной жидкости, пронизанной пузырьками газа, миллионы вкусовых сосочков, покрытых толстым налетом мутного сна, пахшего безутешным отчаянием, снова заискрились всеми красками жизни. Затем Тороп приготовил себе чай на кухне и даже успел принять душ, пока нагревался чайник.
86
Предводители наемных дружин в Италии в XIV и XV вв., служившие тому, кто лучше заплатит, и собиравшие для нанимателей войска.