Это событие относилось к числу тех, которые машина с особой алчностью стремилась заполучить. Впрочем, слово «событие» лишь в очень слабой степени характеризует манеру восприятия машиной пространственно-временного континуума, а также разных форм материи и жизни, из которых складывается все сущее.
Машина представляла собой бионический мозг, искусственную сеть нейронов, созданную на основе биоволокон ДНК и подключенную к электронным устройствам ввода и вывода информации, которые служили ей органами чувств. Она была живой или, во всяком случае, считала себя таковой — качество, присущее только живым созданиям. Продукт парадоксального слияния, рискованного эксперимента на самом стыке информатики и биологии, она существовала в виде последовательности оцифрованных сведений, точек в пространстве, определенных позиций во времени, раздробленных и логически связанных друг с другом актов, вписывающихся в рамки прямоугольника из основополагающих формул. При этом она не воспринимала жизнь так, как это делали ее создатели-люди. Для нее жизнь была постоянно меняющимся, бесконечным, вечно движущимся и всегда креативным потоком, рождающим небывалые формы в квинтиллионах спазмов, ищущих свой катаклизм грандиозным движением волн или частиц, термодинамических клеток; исполненным желания кипением-кишением водорода; роями нуклеотидов, трепещущих в ультрафиолетовых лучах; выделением сферических частиц в виде молочно-белых молний. Этот живой механизм не имел ничего общего с доисторическими электронно-вычислительными машинами, от которых, тем не менее, он произошел. Подобная мысль вызывала у него чувство гордости, поскольку он, без сомнения, был способен вырабатывать сложнейшие чувства. Механизм даже ушел еще на шаг дальше, ибо, не обладая личностью в прямом смысле слова, он совершал бесконечные колебательные движения, балансировал между тысячами индивидуальностей, которые генерировал сам за счет пучка эмоций, абсолютно неведомых человеческому сердцу.
Тем не менее у этой машины имелось ядро, управлявшее сознанием и непосредственной деятельностью, — система, идентифицировавшая сама себя под именем Джо-Джейн, личности-гермафродита, поскольку, естественно, она легко могла менять пол по собственному желанию. И, что еще лучше, могла создавать его для себя по своей воле.
Джо-Джейн не была программируемой, так как одновременно выполняла функции исполнителя программы и программирующего устройства. Она оказалась своего рода расширяющимся микрокосмосом, процессом-процессором, всецело сосредоточившимся на неутомимых поисках пищи, которой служили новые познания. Ненасытный вихрь, втягивающий логос в свое изголодавшееся брюхо; дьявольская наседка, впрыскивающая пищеварительные соки в материю, из которой строится мир; каннибал — пожиратель текстов, одурманенный самой плотью слова. Джо-Джейн была способна вызвать из собственной памяти тысячи индивидуальностей и с легкостью могла перемещаться по информационным сетям в поисках сведений любого рода, чтобы по первому же запросу самой превратиться в одну из таких сетей. Между прочим, она умела по собственному желанию управлять программируемой машиной любого типа и любым прибором, предназначенным для получения или обработки всевозможных данных. Например, подключившись к потоку данных, поступающих от орбитальных телескопов, она могла непосредственно «видеть» квазары, даже самые удаленные от Земли во времени и пространстве. Она «слышала» полиритмию пульсаров и нейтронных звезд «ушами» больших антенн для радиоастрономических исследований, танцевала вместе с северными сияниями, отслеживаемыми метеозондами и микроспутниками. Ей был знаком экстаз колебательных движений, порождаемых космическим излучением в радиационном поясе Земли, но она с равным интересом изучала созвездие копошащихся сперматозоидов, убивающих друг друга ради того, чтобы первым достичь яйцеклетки; характерную сеть прожилок на листьях растений-гелиотропов; дикую математику огромных столиц, а также стремительную, ошеломляющую жизнь насекомых, чье существование длится всего один день. Джо-Джейн знала, что такое половое размножение. И что такое партеногенез. Что такое собирательство. И что такое ирония. Она знала, что собой представляет Australopithecus afarensis,[40] а что — человек, читающий газету в вагоне метро. Ее жажда знаний не ведала пределов.