Тороп вспомнил Курта — молодого немецкого наемника, специалиста по Интернету и средствам связи из 1-го батальона в Ферганских горах. Он наверняка погиб во время атаки на лагерь Шаббаза. Или стал пленником Акмада, что не лучше. «Нет, это гораздо хуже», — подумал Тороп, заходя в электронную почту.
Открылась стандартная страница с кучей иконок и символов.
От кого: Romanov@IntelliNet.com
Кому: Thorpe@Videotron.net
Господин Торп, прошу временно приостановить выполнение второй фазы вашей операции. У нас, без сомнения, появился необходимый ответ. Предусмотренные контрактом обязательства относительно первой фазы остаются в силе. Всего наилучшего.
Сообщение было от завтрашнего числа — эффект разницы в часовых поясах, обычный для информационных потоков, перемещающихся со скоростью света, а местонахождение отправителя было фальшивым: германоговорящий кантон Швейцарии или Монако.
На лице Торопа появилась неопределенная улыбка, он застучал по клавиатуре:
«Мы возвращаемся к первоначальным условиям контракта. Вы подтверждаете это без каких-либо оговорок?»
Он подождал, пока письмо уйдет на зашифрованный электронный адрес Романенко.
Ответ пришел через тридцать секунд:
«Да, подтверждаем. Повторяю: забудьте о второй фазе».
Тороп не стал продолжать переписку и закрыл канал связи.
Пять тысяч долларов США за три месяца каникул плюс компенсация всех расходов — это королевские условия.
И ему, в сущности, наплевать, что именно может перевозить Мари Зорн.
Было два часа утра. Тороп только что лег спать, когда зазвонил телефон.
Это мог быть только связной Горского.
Телефонный аппарат находился в гостиной, но Тороп считался начальником Доуи, поэтому, ругаясь, встал с постели.
«Полное отсутствие лишней информации, — учил его сибирский мафиози. — Никаких имен — никогда. Никаких названий мест — почти всегда».
— Слушаю, — произнес Тороп, снимая трубку.
— Завтра утром, почтовое сообщение в ящике для корреспонденции.
И линия разъединилась.
Существовало строгое правило: письма следует забирать только после прихода почтальона.
Поэтому Тороп поставил будильник на восемь утра.
Потом лег спать.
Наутро в указанном месте обнаружился герметично закрытый конверт из плотной желтоватой бумаги, а внутри конверта — визитка с адресом в Лонгёе.[53] За чертой города. Южный берег реки Святого Лаврентия. Клиника. Рентгенология, биологические анализы, УЗИ, магнитно-резонансная томография. Некий доктор Тремблей. Люди с такой фамилией занимали десять страниц в телефонном справочнике, посвященном одному только Монреалю. Это были местные Мартэны, Смиты, Лопесы.
В конверте также находился небольшой талончик на прием к врачу, выписанный на имя Мари Зорн на бумаге, изготовленной из вторсырья. Плюс дата и время. В этот же день. В восемь вечера.
Это попахивало подпольным медосмотром после официального окончания работы клиники.
Указания Горского были предельно ясны: «На месте именно вы будете принимать решение обо всех передвижениях и мерах по обеспечению нормальных условий существования подопечной. У вас карт-бланш, пока мой связной не устроит встречу с представителями заказчика для передачи им объекта». Тороп незаметно взглянул на Романенко, но полковник и глазом не моргнул, и Тороп понял: тот скрыл от Горского, что у него тоже свой человек в Канаде — в Квебеке — и что Тороп получил приказ в экстренном случае звонить этому агенту.
Официальный «связной» — тот, что звонил поздней ночью и бросал в трубку, сказав пару фраз, — был подручным Горского. В голове Торопа начала складываться картина. Романенко организовывал сопровождение девушки, зато Горский контролировал оба конца цепочки. Он был отправителем и получателем.
Важная шишка в сибирской мафии, в ряды которой Романенко, по его словам, пытался внедрить своего человека…