«Овладела идея массами…»
Овладела идея массами.Массы – кассами, массы – банками,Калачами, кренделями, баранками.И чужим жильём, и чужим бельём,Машиньём, дачьём да гальём[1].Только зоопарк никому не сгодился.Кричит и воет своим зверьём.У львихи дитёнок родился.Скоро кончится молоко львиное,Укрыла малого гривой длинною.Плачет.А из города идея скачет.Шепчет идея:– Зачем я? Кому я? Где я?За спиной горят-догорают дома.И навстречу верхом на холере чума.
«Короб небес пустой…»
Короб небес пустой,Млечный затих шлях.Мы под чужой звездойСпящие второпях,Спящие наповал,Спящие кое-как.Всех холодней калевалВыстужен наш барак.Сколько мы лет спим,Сколько мы спим эпох,Наших принцесс спиныРанит сухой горох.Полон иголок стог,Нас не найти вдругСпящих без задних ног,И без передних рук.
«На стене висит портрет…»
На стене висит портрет.Это Сталин или нет?Ну конечно, это он!Орденов приятный звон,И усы, и сапоги.А вокруг одни враги.Это Сталин понимает,Потому в руке сжимаетЧёрный-чёрный пистолет,Чтобы дать врагам ответ.А вокруг всё ямы, ямы,В ямах папы, в ямах мамы,В яме баба, в яме дед,И кого там только нет.На стене портрет висит,На тебя слегка косит.
«Вот обломок строки, остававшийся с ужина…»
Потому что искусство поэзии требует слов.
Вот обломок строки, остававшийся с ужинаИ у края стола становящийся, как на откос.Я вам что говорю? Говорю – покидай меня, мужество,Потому что искусство поэзии требует слёз.По щекам и в ладошки, в подушки, в жилетки,Начитавшись стихов про разлуки, котов и собак,Мои бабушки плачут, раскисли мои малолетки,И мужчины роняют слезу на красивый пиджак.Это женское дело мужскими руками исполнено,И заходит под чёлку навсегда наизусть.Из огня твоего в их нежнейшее по́лымя,Где присела на кухне в халатике тихая грусть.А на улице лето. Тополиные бабочки кружатся.И на «быть иль не быть?» есть ответ: «Не вопрос».Можно я вам поплачу? Покидай меня, мужество,Потому что искусство поэзии требует слёз.
«Поодиночке нам сбываться…»
Поодиночке нам сбываться,И слушать дым – по одному.Всё так элементарно, Ватсон,Что мне понятно самому.В кипящем дне, в полярной ночиНесёт нас в пустоту звезда,Семь миллиардов одиночествЖивут неведомо куда.Путём этим глухим и скользкимМне так же хочется идти,Как с ангельского на монгольскийТвои стихи перевести.Уютны камеры, различны сроки.Взгляни в моё лицо! Сожми мою ладонь!О, как белеет парус одинокийИ бродит одинокая гармонь.
«В краю непуганых идиотов, в стране негодяев…»
В краю непуганых идиотов, в стране негодяев,В стране мечтателей, в стране героевЧёрт догадал родиться с душой и талантом.Вдох. Выдох.Вы говорите – Бердяев.Вы прочитали Канта.Мы наш, мы новый построим.С вещами на выход.
«Мы здесь вместе народились…»
Мы здесь вместе народились —Называемся «народ».Ото всех отгородились,Не страна, а огород.Наши звёзды смотрят косо,А в реке косяк Муму.Наши скучные вопросы:Кто? Что делать? Почему?Не причастны, не привиты,Не умеем, не хотим,Мы молитвы на avito,На avito разместим.Время, вымя, племя, пламя,Да синица в кулаке.И шумит тайга ветвямиНа китайском языке.
«Всё мы чудями, всё мы мерями…»
Всё мы чудями, всё мы мерями,Всё глядим с удивленьем опять,Как идут поколенья потерянныеНовый век, как грибы, собирать.Потеряли опять несмышлёныши,Путевую посеяли нить,И всё просим сестрицу: Алёнушка,Разреши из копытца попить.Потому что жара несусветная,Потому что мороз до костей.Потому что ни ветхозаветных,Ни свежее каких новостей.Сбились стрелки, стёрлись деления,Соловьиный пропили сад.И потерянные поколенияДруг за другом в затылок стоят.
«А строчка лёгкая не пишется…»
А строчка лёгкая не пишется.Не дышится, как пред грозой,Какие-то команды слышатся,Мерещится какой-то стройСутулых, безобразных, ряженых,То с Гойева, то с Босхова холста.Так красочно обезображенных,Что не найдут слова уста,Чтоб описать их. Разум силится,Понять, осмыслить… Мгла и мгла.И мать кириллица – кормилица,Как под косою, полегла.