Так вышло, что после его тирады о мутантах и шнобелях, я забыл не только, зачем сюда явился, а вообще, где я нахожусь.
— Только не говорите, что вы еще один фотокор… Вас таких, как собак нерезаных, я не прав?
— Папа, — одернул его один из молодых лысых Симсов.
Но великовозрастная Златовласка сделала вид, что никого не собиралась обидеть:
— Я к слову, сынок… И какая у вас камера, мистер ум…?
— Форд, — почему-то ляпнул я — наверно, потому что он рассчитывал услышать «Уайнбергер», — Джерри Форд, как президента. Вообще-то, я интересуюсь, не берете ли вы на работу. Я в городе на лето и…
— На реабилитации, — в унисон произнесли отец с сыном, переглянувшись и дружно закатив глаза.
— Нет, спасибо, — продолжил молодой хрен. — Мы не берем тех, кто на реабилитации. Пробовали раз. Не вышло. Спасибо, что зашли.
Та же сцена с вариациями многократно повторилась при моих ранних попытках трудоустройства. Сами понимаете, опыта успешно находить работу мне недоставало. Я же, в конце-то концов, был писателем. На хлеб себе никогда не зарабатывал…
В итоге через неделю моего пребывания, когда Мартин отчитал меня за трудоустройственную бездарность и «отправил на ковер» к другим консультантам, мой сосед по комнате Бафорд предложил переговорить со своим начальником. Никогда не видел, чтоб кто-то умудрялся в свои двадцать лет выглядеть настолько старше своего возраста. Печальная круглая, лысая башка. Глаза как у висельника. Кожа цвета полежавшей на солнце печенки. Он прикалывался в основном по пиву и по крэку, но этого вполне достаточно. «Знаю, что переборщил, когда отпустил своего кобеля, — он произносил это слово душераздирающе: „кобииля“ — Сел и отпустил Вилли. А я любил этого кобииля… Но не мог развязаться с трубкой… Не мог эту хренотень хотя бы изо рта вынуть…»
Он приехал из Батон-Ружа, штат Луизиана, где он зарабатывал на жизнь помощником официанта. «У нас все кажутся на вид старше, — рассказал он мне однажды ночью, когда мы болтали после того, как погасили свет. — Там, в Луизиане, этих долбанных нефтеочистительных заводов столько, что от одного воздуха уже после детсада будешь выглядеть на полтинник. Считается нормально…»
Так я нашел свою первую «настоящую» работу. Другими словами, благодаря Бафорду, я вскоре поимел честь устроиться к Микки Ди. Именно так. Ваш покорный слуга пошел трудиться в «Макдональдс».
Я плохо показал себя на собеседовании в «Макдональдсе». Уэнди Ва, молодая китайянка с Тайваня, нанимавшая персонал в кафе на перекрестке Девятой и Индиан-скул-роуд, устроила мне натуральный экзамен. «Какой, — начала она, — какой плодукт в „Макдональдсе“ главный?»
По правде, я не гений маркетинга. К тому же не страдаю любовью к гамбургерам — последний раз я поел котлету, наверно, лет десять назад, не говоря уж о фунтовых бифштексах — и все же, мне кажется, не надо обладать талантом Эдит Уортон[50], чтобы предположить, что большой горячий гамбургер, приличная порция жареной картошки и густой шоколадный коктейль — вот что нужно среднему потребителю, когда тот совершает прогулку в «Золотых Арках».
Блин, я ошибался.
«Лубовь к посттилю», — объявила она. Вот чего хотели услышать эти люди. «Лубовь к посттилю!»
— Ну да, конечно, — поторопился сказать я, улыбаясь как можно шире, чтобы она поняла, что я сам склонен «лубить посттилей».
Потом мне задали еще несколько вопросов в том же духе. Они не касались Эгга Макмафинса и рубленого мяса. Нет, сээлл! Мне втирали насчет «быть пливетливым». Не забывать «убаться». И главное, при любых обстоятельствах проявлять «лубовь к посттилю».
Собеседование проходило в подсобке «Макдональдса», крохотном помещении, где работники могут отдохнуть во время получасового перерыва. (Тогда, кстати, предлагают порцию еды и напиток на выбор. Потом их стоимость вычитается из зарплаты. А это, когда работаешь на минимальной ставке, больно бьет по деньгам, выдаваемым в конце недели.) Мне следовало догадаться, что любовь является основным товаром. На стене над часами госпожа Ва водрузила самодельный плакат, типа плакатов о технике безопасности, вывешиваемых в школах, на котором большое желтое солнце спрашивало: «Улыбаешься ли ты так ярко, что клиенту нужно надевать солнечные очки?»
Внизу висел список имен нынешних сотрудников, перед каждым находилась коробочка, в которую чья-то рука — предполагаю, что нашей Леоны Хемсли[51] в сфере гамбургеров, госпожи Ва — вложила изображение большой улыбающейся или нахмуренной рожицы, в зависимости от ответов. Я заметил, что рядом с именем Бафорда лежала большая хмурая мордашка. И мысленно пообещал себе потом его развлечь.
50
Уортон Эдит (1862–1937) амер. писательница, автор нравоописательных романов и новелл. Лауреат пр. Пулитцера (1911).