Граффито на стене виллы в Помпеях
На рисунке изображен лабиринт квадратной формы и слова: «LABIRINTHUS HIC HABITAT MINOTAURUS» («Лабиринт. Здесь живет Минотавр»). Одни полагали, что это был комментарий рассерженного соседа или какого-нибудь «бездельника» по поводу Марка Лукреция или другого жильца этого дома. Другие видели в надписи предупреждение, похожее на «Осторожно, злая собака!» («CAVE CANUM»), которое встречается на другом доме в Помпеях. Но в любом случае это граффито было нацарапано на выкрашенной красной краской колонне во внутреннем дворе, а значит, автор имел доступ в дом. Неудовлетворенный обедом гость? Бунтующий (вот только отчего-то грамотный) слуга? Капризный хозяйский ребенок? А может быть, это был юный студент (или даже студентка), вдохновленный своими уроками по древней истории и темой старого царя Миноса? (Или это и вовсе подделка, добавленная намного позже — спустя долгие годы после того, как дом Марка Лукреция превратился в руины?)
Узор лабиринтов-граффити не представляет совершенно никакой ценности. Тут нет ничего от сложного, поделенного на четверти узора мозаичных полов. Ни одному автору граффити недоставало времени, терпения и, возможно, художественного мастерства. Это классический критский лабиринт — точь-в-точь как на старых монетах Кносса и на пещерах каменного века на Сардинии. Римский лабиринт с его геометрически точными четвертями — слишком сложная и требующая чересчур много времени задача для спешащего по своим делам любителя порисовать на стенах. Но отметки на стенах Помпей показывают, что старинный, давным-давно вышедший из моды рисунок продолжали помнить.
И он еще не раз вернется.
Четыре. Церковь
Смотреть под ноги в Шартрском соборе — совершенно противоестественно. В этом здании все — головокружительной высоты своды, мерцание витражей — словно специально придумано для того, чтобы посетитель смотрел исключительно вверх.
А тем временем на полу, раскинувшись по всей ширине самого просторного во всей Франции готического нефа, лежит одно из величайших чудес средневековой архитектуры. И если архитектура представляется читателю слишком специальной темой, то шартрский лабиринт можно с таким же успехом назвать одним из определяющих образцов средневековой мысли.
В храме, где почти нет скульптур, лабиринт — крупнейшее произведение из камня. Шириной немного больше 42 футов[17], лабиринт приближается по размеру (но не повторяет его в точности, как многие ошибочно считают) к массивному окну-розе, мерцающему поблизости, над внушительной западной дверью — главным входом в этот собор начала XIII века. В наши дни туристы часто останавливаются, чтобы взглянуть в бинокль на потрясающие детали окна, одного из старейших и великолепнейших в этой церкви, и не замечают, что стоят на предмете, достойном не меньшего почитания, — старейшем и крупнейшем христианском лабиринте во всей Европе. Ведь и в самом деле лабиринт, законченный, вероятнее всего, году в 1202-м, старее большей части здания, которое над ним возвышается.
От современных туристов лабиринт укрывают тени, ряды стульев и желание всегда смотреть вверх, но средневековые паломники, которые приходили в Шартр, чтобы поклониться покрывалу Девы Марии, одной из самых ценных реликвий собора, не могли упустить его из виду.
На полу из бежевого известняка трудно не заметить круглый узор вулканического черного цвета, который занимает практически всю площадь нефа. Когда открывались огромные двери собора, послеполуденное солнце, вероятно, падало прямо на него. А стульев — этого отголоска Французской революции с ее духом эгалитаризма (возможность присесть для каждого, а не только для духовных лиц и аристократии) — тогда еще здесь не было. Неф во французских соборах был той частью, которая предназначалась для народа, он оставался открытым для всех и в любое время суток. Здесь заключались сделки, паломники часто здесь спали — порой даже вместе со своими животными. Со стен под окнами, может быть, и свисали поучительные гобелены, изображающие библейские сцены, но, в отличие от большинства европейских церквей, в Шартрском соборе в нефе никогда не было дополнительных алтарей или встроенных часовен. Здесь нет склепов и надгробных плит. Чтобы добраться до сияния свечей и золота главного алтаря, священным холмом взмывающего ввысь в дальнем конце восточной части здания, прихожане вынуждены были пройти по всей длине относительно аскетичного нефа. Прежде чем дойти до зоны священников и святынь — хоров и апсиды, — прихожане неизбежно встречали на своем пути лабиринт.
17
Измерить шартрский лабиринт — задача не из легких: согласно утверждению немецкого составителя каталога лабиринтов Германа Керна, рисунок на полу собора не такой круглый, как кажется, — в длину он немного больше, чем в ширину. К тому же 112 зубцов, образующих необычно зазубренный внешний край изображения, могут вызывать небольшие расхождения в результатах измерений диаметра. Керн приводит данные, полученные разными исследователями (12,3, 12,5 и 13 метров), и пишет, что один из обмерщиков обнаружил, что с востока на запад (то есть сверху донизу) диаметр лабиринта составляет 12,6 метра, а с севера на юг — 12,3 метра. Сам Керн остановился на версии 13 метров (42,65 фута). Роберт Ферре, американский дизайнер и строитель лабиринтов, считает, что представление Керна об эллиптической форме шартрского лабиринта связано с тем, что он не измерял изображение как таковое, но пользовался для своих вычислений исключительно фотографиями, возможно искажающими форму лабиринта. Ферре приводит свои собственные измерения, сделанные непосредственно на месте, а также расчеты австралийского архитектора и шартрского ученого Джона Джеймса, из которых следует, что диаметр лабиринта равен 42 футам и 3 3/8 дюйма с погрешностью 1 процент. (