Еще посещение Иерусалима можно было заменить прохождением так называемого крестного пути, или, по-другому, свершением крестного хода, — этот обряд начал приобретать большую популярность в конце XII века, особенно среди францисканцев. Прихожане следовали по «стояниям», представляющим собой различные моменты Страстей Христовых, от осуждения до погребения на Голгофе, — точь-в-точь как паломники в Иерусалиме проходили по тому, что считается настоящей дорогой Христа — Виа Долороза. Этот род богослужения сохранился и до сих пор в большинстве католических церквей, четырнадцать стояний располагаются вокруг нефа и отражают такие моменты, как «Иисус падает в первый раз», «Симон Кириниянин помогает Христу нести крест» и «святая Вероника отирает лицо Господу Иисусу».
Изображение креста появилось на узоре шартрского лабиринта благодаря особому расположению тропинки с ее 180-градусными поворотами. Столкновения резких поворотов друг с другом напоминают некоторым наблюдателям XX века о двусторонних топорах, которые сэр Артур Эванс якобы отыскал в Кноссе, и эти места лабиринта иногда называют — в честь двуглавых топоров — labryses. Четыре лабриса расположены над центром лабиринта, и еще по три — справа и слева. Четыре поворота ниже центра не образуют идеальных лабрисов, но все развороты вместе образуют изображение креста.
То, что сумма таких поворотов в шартрском лабиринте — 14, позволяет некоторым полагать, что они выполняли роль «стояний» в крестном пути. И в самом деле, путеводитель xix века, рассказывая о разрушенном лабиринте в Реймсе, утверждал, что паломники часто читали по отпечатанному в местной типографии молитвеннику под названием «Стояния на пути в Иерусалим, обнаруженные в соборе Божьей Матери в Реймсе», продвигаясь по лабиринту к центру. Дата выхода книги (которая наверняка была очень похожа на раздел «Крестный путь» любого молитвенника) не указана, но наверняка она появилась на свет только спустя несколько веков после того, как был построен лабиринт. И каким бы популярным ни стал впоследствии крестный ход, едва ли лабиринты были построены специально ради этой цели. Что касается «стояний», то их количество в разных местах и в разное время менялось, и число 14 было официально зафиксировано только в 1731 году. Верующие почти наверняка всегда ходили по лабиринту. Но вот к чему именно они шли, остается загадкой. Святой Иероним, мистик и ученый, которого хорошо помнят сегодня из-за того, многие художники раннего Ренессанса изображали его дружбу со львом, любовно писал о «лабиринте Божественных таинств». Другие же определенно видели в лабиринте нечто мрачное. Одиннадцать кругов провозглашают его символическую греховность. Боэций, самый читаемый философ Средних веков, противопоставлял «непроходимый лабиринт» «удивительному кругу божественной простоты»[23]. Эразм Роттердамский, самый просвещенный человек своей эпохи, писал о «подобных лабиринту ошибках нашего мира», а Чосер, обычно такой жизнерадостный и веселый автор, в «Рассказе Рыцаря» в «Кентерберийских рассказах» описал мир мрачными словами, которые определенно были терминами, относящимися к лабиринту: «Что этот мир, как не долина тьмы, где, словно странники, блуждаем мы?»[24] Кое-кто из людей, проходивших шартрский лабиринт, сосчитал повороты по дороге к центру и обратно и получил число 70 (большинство людей насчитывают только 68) — библейские «Дней лет наших — семьдесят лет»[25]. Церковный лабиринт может исполнять множество ролей одновременно. В день Пасхи здесь отмечали триумфальное возвращение Христа из преисподней, где он одержал победу над дьяволом — точь-в-точь как Тесей, победивший Минотавра. В другое время, когда священнослужители собора проходили процессией через лабиринт и пели: «Когда вышел Израиль из Египта»[26], они изображали скитания Моисея по пустыне. Лабиринт мог воздавать хвалу труду архитектора, который, используя, по словам Августина и «Премудрости Соломона», «меру, число и вес», повторил на Земле несовершенную версию того, что Великий Архитектор создал столь безупречным, пока человек не начал грешить. Лабиринт мог представлять собой летопись жизни каждого человека — от начала и до самой смерти, давая надежду и даже обещая вечную жизнь после нее. Закрученный и петляющий рисунок лабиринта в Божьем доме — в соборе, построенном в честь Божьей Матери, Девы Марии, представлялся еще и символом змия из Эдема, лукавого создания, познакомившего рай с грехом. Предсказывалось, что змей-лабиринт будет растоптан ногою самой Девы Марии. Ну и наконец, в дождливый день лабиринт могли использовать в качестве площадки для игр заскучавшие дети.