Дальше от побережья находятся несколько других лабиринтов. Они меньше размером и далеко не так живописны, но заслуживают внимания оттого, что имеют отношение к могилам. Один построен рядом с церковным кладбищем, а другие кажутся частью погоста эпохи железного и бронзового веков. Это очень необычно. Могилы под лабиринтами обнаруживаются крайне редко. Даже в Шартрском соборе нет никаких захоронений. В Англии есть только две могильных плиты, на которых изображен лабиринт, они обе были сделаны уже в XX веке и обе — в память о людях, имеющих прямое отношение к лабиринтам — их постройке или сохранению. Часовня Мэри Уатт, украшенная изображением лабиринта, в Комптоне, Англия, совершенно уникальна. Члены Американской ассоциации по изучению могильных плит у себя в Соединенных Штатах не нашли ни одного подобного примера. Странно, но такой древний и загадочный символ, как лабиринт, почти никогда не ассоциировался у людей со смертью — только с обновлением и возрождением.
Несмотря на то что они так обросли легендами, сотни лабиринтов, рассыпанных по берегам и островам Скандинавии, по большей части пусты и заброшены. Они находятся далеко от туристических и торговых путей. Многие лежат, заросшие травой или спрятанные на крошечных островах и, похоже, представляют собой всего лишь метки на местах особенно удачной ловли, которые и раньше-то представляли только сезонный интерес, а теперь и вовсе пришли в негодность. Несмотря на трогательные истории о «завоевании» девушки, настоящим смыслом этих очерченных камнями тропинок был, пожалуй, процесс их создания, а не то, как именно их можно использовать. К тому же строить их было легко — все равно что рисовать граффити: простая и незатейливая, но при этом загадочная кривая линия складывается на пляже или в поле из обыкновенных камней, расставляемых друг за другом. Каменные лабиринты передвигаются по поверхности земли с той же легкостью, с какой мы пишем на листе бумаги слова. Их тропы редко бывают затоптаны из-за чрезмерного внимания посетителей. Важнее всего здесь был процесс создания. Как и каллиграфия, лабиринты остаются скорее посланием, чем игрой.
Шесть. Сад
Через несколько месяцев после начала XXI века лондонский журнал «Таймаут» в разделе «Бары и клубы» упомянул заведение под названием Sleaze («Дешевка») и пообещал «отвратные мероприятия». В числе приманок этого клуба журнал перечислил не только резидента по имени Спайк (Гвоздь) и «музыку, грохочущую ночь напролет», но еще и «лабиринт на заднем дворе». А по поводу формы одежды было сказано: «Дресс-код: грязно, вызывающе сексуально или банально дешево».
К концу XVI века мужчины и женщины, бродящие по тропинкам новых замысловатых лабиринтов из живой изгороди в частных садах по всей Англии и Европе, делали первые шаги по направлению к заднему двору клуба «Дешевка». По этим лабиринтам никто не бежал. В их середине победителя не ждала покорно никакая застенчивая девица. Никаких молитв тут, вероятнее всего, не произносилось, и ни о каком завоевании священного города здесь и речи не шло. В ходе своей эволюции лабиринты преобразовались — или мутировали? — в путаницы, превратились в светскую забаву и замысловатое садовое украшение. Отправляясь в такой лабиринт-путаницу, непременно нужно было должным образом приодеться, а порой тут играла и музыка. Совсем как в «Дешевке». Как писал в своей книге «Польза садового искусства» (1568) ландшафтный архитектор XVI века Томас Хилл (который именовал себя Дидимусом Маунтейном, «горным Дидимом»)[34], пустующие, или «вакантные», пространства в саду следует отдать под лабиринт-путаницу «с одной лишь целью — время от времени предаваться в них потехе».