– Почему шесть боится семи? – спросил Николас, разряжая атмосферу с помощью шутки.
– Я не знаю. Почему?
– Потому что «seven», «eight», «nine», – усмехнулся он. – Поняла? «Seven ate nine»[29].
– Я поняла, – ответила Хейвен, кивнув.
– Но ты не посмеялась. Ты никогда не смеешься.
– На самом деле, было не очень смешно.
Николас тяжело вздохнул.
– Зачем мальчик выбросил свой бутерброд в окно? – Хейвен пожала плечами. – Ему хотелось увидеть летающее масло.
– Летающее масло? – переспросила она, повторяя слова Николаса и только после этого понимая его шутку. – О, «butterfly»[30].
– Да, «butterfly». Почему парня уволили с завода по производству апельсинового сока? – Хейвен вновь пожала плечами. – Он не умел концентрироваться.
– Аналогия с апельсиновым соком, который изготавливают из концентрата?
– Да, – ответил Николас, потирая руками лицо. – А тебя трудно рассмешить. Раньше мне всегда удавалось смешить людей. С тем же успехом я мог бы спросить у тебя о том, зачем курица перешла дорогу[31].
– И зачем?
– Чтобы попасть на другую сторону, разумеется, – Николас всплеснул руками, заметив улыбку Хейвен. – Черт возьми, ты никогда не слышала эту шутку?
– Нет.
– Тебе нужно добавить побольше юмора в свою жизнь. Кармин лишает тебя чувства юмора.
Не дав Хейвен возможности ответить, Николас скрылся под водой, окатив ее брызгами. После того, как он вынырнул, Хейвен встретила его тяжелым вздохом.
– Это было не смешно.
Выйдя из воды, Николас поднял с песка свою рубашку.
– Как и все, что я говорю и делаю.
Немного помедлив, Хейвен все же последовала примеру Николаса и вышла на песок, не желая оставаться в воде в одиночку. Когда они вернулись к шезлонгам, Хейвен достала полотенце, в то время как Николас плюхнулся на шезлонг.
Вытершись, Хейвен присела на краешек своего шезлонга. Ее волосы слегка намокли, поэтому, перекинув их через плечо, она начала разбирать их пальцами на прядки. Она бросила взгляд на Николаса, насторожившись от того, что он притих, и заметила, что он внимательно рассматривал ее обнаженную спину. Смутившись, она вновь прикрыла волосами свои шрамы.
Николас не стал заострять на этом внимания, сохраняя молчание и наслаждаясь скрывающей их от солнца тенью. Тишина вновь становилась неловкой, поэтому Хейвен решила что-нибудь сказать, однако Николас заговорил первым, опережая ее.
– Так вы на самом деле влюблены? Все серьезно?
Хейвен улыбнулась.
– Да.
Взяв сумку Тесс, Николас начал копаться в ней. Хейвен в шоке наблюдала за тем, как он, достав из сумки ручку и старый чек, начал что-то на нем писать.
– Это мой номер, – сказал он, протягивая Хейвен чек. – Можешь позвонить мне, если тебе когда-нибудь что-то понадобится. Обещаю, что не стану говорить ничего плохого о твоем парне… по крайней мере, постараюсь.
Взяв чек, она увидела написанный на нем номер. 555-0121.
– Эм, хорошо.
– Нет ничего преступного в наличии людей, с которыми можно поговорить, – добавил он, поднимаясь. – Увидимся.
* * *
На следующее утро Хейвен вновь проснулась в начале восьмого, и причиной ее пробуждения снова послужил не знающий устали Доминик, постучавшийся в ее дверь. Выбравшись из постели, Хейвен побрела к двери, вновь обнаружив в коридоре улыбающегося Доминика.
– Привет, twinkle toes. Я очень рад тому, что на сей раз ты не забыла про пижаму.
Они вновь отправились на завтрак в «Crossroads Diner», выбрав ту же самую кабинку и заказав ту же самую еду, что и накануне.
Неделя прошла в дымке повторяющихся событий – по утрам Хейвен завтракала вместе с Домиником, а дни они проводили вместе с Тесс. Иногда к ним заглядывала Диа, заезжавшая для того, чтобы поиграть с ними в какую-нибудь игру или просто посмотреть телевизор. Вечерние занятия Хейвен выбирала для себя самостоятельно. Обычно вечера она проводила в библиотеке, читая в лунном свете, льющемся в окно. Она неустанно изучала новый материал, готовясь к тесту, и решала практические задания, которые перед отъездом распечатал для нее Кармин. Она практически не готовила и не убиралась в доме – чаще всего она только лишь готовила сэндвичи и загружала посуду в посудомоечную машину. Пренебрежение своими обязанностями беспокоило Хейвен, однако всякий раз, когда она пыталась прибраться, Доминик куда-нибудь ее утягивал. Она боялась того, что мог подумать об этом доктор ДеМарко, однако он, казалось, вовсе не замечал происходящего. Днем он работал, а вечера проводил в своем кабинете на первом этаже, появляясь лишь изредка.
29
Игра слов: «seven», «eight», «nine» - «семь», «восемь», «девять»; «seven ate nine» - «семь съело девять», слова «eight» («восемь») и «ate» («съел») близки по звучанию в английском языке.
30
Игра слов: «the butter fly» («летающее масло») и «butterfly» («бабочка») близки по звучанию в английском языке.