— Что, простите? — в ужасе спросила Элизабетта. — Нельзя продавать фарфор Нонны. Это антиквариат.
— Конечно, можно. — Недда обвела рукой комнату. — Это же золотое дно. Все нужно продать, и шкафы тоже. Да мы состояние сколотим!
— Нет-нет… — У Элизабетты заныло в груди. — Нонна коллекционировала этот фарфор. Она тщательно выбирала каждую тарелку, каждый узор. Некоторым из них — не один десяток лет. Она годами скупала…
— E allora?[108] — отмахнулась Недда. — Теперь-то ее все равно нет.
— Но это неуважение, — поежилась Элизабетта. — Нельзя так говорить, нельзя продавать ее коллекцию. София не разрешит.
— Уже разрешила. Она все и устроила. На этой неделе приедет оценщик и скажет, что почем.
— Не может быть! — Элизабетта в ужасе отшатнулась. — Мне София ничего не говорила, у нее нет законного права распоряжаться имуществом Нонны. Только у Паоло.
— Beh, Паоло ведь не здесь?
— Он на войне, но вернется домой. — Элизабетта сдерживала слезы. — Нонна обожала этот фарфор. Он принадлежал ей, она ни у кого ничего не просила и все заработала сама.
— Не лезь-ка ты не в свое дело, Элизабетта. Ты всего лишь приживалка, — нахмурилась Недда, но тут одна из маленьких девочек уронила на пол тарелку — одну из любимых тарелок Нонны — стаффордширскую с синими узорами. Та разбилась.
— О нет! — Элизабетта взяла веник и бросилась наводить порядок. Она присела, собрала кусочки и сложила их в совок. Осколки стучали, будто кости самой Нонны — ведь фарфор делали из костей и пепла.
— Ах ты, криворучка! — Недда влепила пощечину малышке, и та разревелась. — Хоть знаешь, сколько она стоила! Мы бы на это неделю жрать могли! Не трогайте тарелки!
— Не трогайте тарелки! — повторила за ней Мартина, и дети всей оравой понеслись в столовую.
— Глядите, белый кот! — завопил мальчишка и потянулся к Ньокки, та в испуге спрыгнула со стула, метнулась под стол и выгнула спину.
— Нет, не лезь к ней! — Элизабетта бросила веник и побежала в столовую.
— Там два кота! — закричала одна из девчонок, обнаружив на стуле Рико. — Два! Два!
— Хватай их, хватай! — завизжал мальчишка, и дети бросились в погоню. Рико ловко проскочил к лестнице, догадавшись, что этих маленьких грязнуль следует избегать любой ценой.
— Стойте! — Элизабетта преградила детям путь, пока Рико и Ньокки удирали вверх по лестнице. — Оставьте котов в покое!
— Коты! Коты! Два кота! — возбужденно верещали дети. — Один белый, другой — полосатый!
— Недда, Мартина, пожалуйста, прошу вас… — Придется найти способ как-то ужиться с этими людьми. — Пожалуйста, не позволяйте детям хватать кошек. Они привыкли к спокойной жизни.
— Beh, — усмехнулась Недда. — Детишки всего лишь играют.
Мартина кивнула:
— Они любят кошек. У нас тоже была кошка.
— Мы ее съели! — воскликнул один из малышей.
Потрясенная Элизабетта отпрянула.
— Вы ведь шутите?
Мальчишка расхохотался.
— Нам понравилось! Было вкусно!
— Не задирай нос, Элизабетта, — фыркнула Недда. — Нашу ферму разбомбили. Всех коров и коз поубивали. Мужья ушли в армию. Я забочусь о своей семье, и Мартина тоже. У тебя семьи нет, так что держи-ка ты свое сопливое мнение при себе.
— Ладно, — обороняясь, сказала Элизабетта. — А вы держите детей подальше от кошек. Нельзя их трогать. Они мои и Нонны.
— Она не твоя nonna[109], — ухмыльнулась Недда.
— И не ваша вообще-то. София ждала только одну кузину, а у вас обеих другие фамилии.
— За собой следи! — разозлилась Мартина. — Не то на улицу вылетишь! Мы все Софии расскажем!
— Удачи, — огрызнулась Элизабетта. — София без меня с рестораном не справится, так что никогда меня не выгонит.
— Вот и узнаем.
— Вперед. А пока пусть дети не лезут к кошкам.
— А ты проваливай наверх! И держись от нас подальше, дрянь!
— А вы держитесь подальше от меня. — Огорченная Элизабетта направилась к лестнице.
— И не лезь на кухню! Нечего тебе там делать!
— Я все равно ем в ресторане. — Элизабетта побежала наверх и заперла дверь своей комнаты, решив, что кошкам вниз теперь путь заказан. Отныне она будет кормить их здесь и сюда же перенесет их туалет. Элизабетта села на кровать, погладила кошек и попыталась успокоиться. Все трое прислушались к шуму, доносившемуся с первого этажа.
Вдруг Элизабетта вспомнила, что рядом с ее комнатой есть кладовка, где Нонна хранила слишком большие для шкафов внизу супницы. Нельзя допустить, чтобы их тоже продали. Она вышла из спальни и поспешила к кладовке. Взяв супницу, Элизабетта отнесла ее к себе, затем проделала то же самое много раз, пока не перенесла все супницы в безопасное место.