— Ну а потом? — нахмурилась Роза. — Потом сможешь уйти?
— Нет. После нее Реджина, а за ней — Клара. Обе на девятом месяце. Просто в гетто слишком много женщин, которым я нужна.
Сандро повернулся к отцу:
— А ты, папа?
— Я останусь с вашей матерью. — Массимо сумел овладеть собой и даже улыбнулся. — Не могу отвернуться от тех, кто в нужде. У многих евреев в гетто нет даже того малого, что есть у нас. Они не могут спастись бегством, даже если б захотели. Они ждут от меня помощи. Я останусь и буду помогать Фоа и прочим…
— Тогда и мы останемся, — оборвала его Роза. Теперь она была так же решительно настроена остаться, как прежде хотела сбежать.
Сандро понимал сестру.
— Да, мы все останемся.
Отец посмотрел ему в глаза:
— Ты уверен, сын?
— Да. — До этой минуты Сандро и не подозревал, какие чувства его обуревают. — Мы — евреи из гетто. Наше место здесь, с нашей общиной.
Отец протянул ему руку ладонью вверх.
— Давайте помолимся…
Глава девяностая
Сандро с отцом и президентом Фоа стояли в храме; плотники ремонтировали ящики, портнихи сшивали разорванные портьеры, а уборщики мыли пол. Нацисты устроили тут большой погром, и Сандро все утро разыскивал оставшиеся бухгалтерские книги, пытаясь сообразить, как общине платить за ремонт, ведь немцы отняли у них все деньги.
Внезапно с площади донесся рев моторов подкативших к синагоге машин, и Сандро испугался. Он, его отец и Фоа повернулись к открытым дверям, работа встала. Все в синагоге остолбенели, увидев нацистов, которые подъехали на «кюбельвагенах».
Фоа покачал головой:
— И что им теперь нужно?
— Наверное, все ценности. Библиотеки, argenterie[128], — ответил Массимо.
Сандро повернулся к нему:
— Неужели мы не можем остановить их, папа?
— Можем попробовать. — Отец повел его за собой, и они пошли по проходу навстречу двум немецким офицерам, которые как раз входили в синагогу впереди отряда вооруженных солдат. Оба офицера были безбородыми и румяными, без оружия и даже в мундирах вермахта не выглядели вояками. Сандро они на вид показались учеными, как профессора, с которыми он познакомился в Ла Сапиенце.
Отец подошел к ним, но руки не протянул.
— Господа, я Массимо Симоне, а это — президент Фоа и мой сын, Сандро. Какова причина вашего визита?
Высокий немецкий офицер поджал тонкие губы.
— Мы из штаба рейхсляйтера Розенберга, это подразделение вермахта, которое отвечает за сбор культурных ценностей и редких книг. Мы востоковеды, я — профессор с кафедры иврита Берлинского университета. Насколько нам известно, у вас имеются два важнейших архива: Biblioteca della Comunità — библиотека еврейской общины и Biblioteca del Collegio Rabbinico Italiano — библиотека итальянского раввинского колледжа. Мы хотели бы взглянуть на эти книги.
— Для чего?
— У нас имеется научный интерес.
Массимо покачал головой:
— Невозможно. Это тайные архивы, они находятся в частном владении…
— Покажите нам архивы. — Офицер указал на солдат у себя за спиной. — А вздумаете отказаться, мы применим силу.
— Если вы настаиваете, — резко отозвался Массимо.
Фоа добавил:
— При обращении с такими ценными книгами следует соблюдать определенные меры предосторожности.
Офицер фыркнул, словно оскорбившись:
— Мы знакомы с процедурой обращения с подобными предметами. У нас при себе имеются тканевые перчатки.
Фоа, Массимо и Сандро поднялись с немцами по двум лестничным пролетам и вышли на третий этаж. Сандро еще ни разу здесь не бывал: вход туда был запрещен. Лестница выходила в небольшой конференц-зал с круглым столом красного дерева и стульями. Позади стола располагалась большая комната с наполовину застекленной стеной, и Сандро видел, что находится внутри. Помещение с книжными стеллажами и шкафами с документами, с окнами, закрытыми зеленоватыми шторами, которые не пропускали солнечный свет, больше походило на зал редких книг, чем на архив.
Фоа направился туда.
— Как я уже говорил, необходимо соблюдать предосторожности…
— Позвольте мне представить факты, — прервал его высокий немец. — Насколько нам известно, Biblioteca della Comunità — один из ценнейших архивов в Европе. Говорят, там хранятся редкие тексты, иллюстрированные свитки и манускрипты времен римских императоров, а также оригинальные рисунки самых первых пап. Это правда?