— Разве я не так складываю салфетки, Нонна? — Элизабетта вспомнила Сандро, который сделал ей шляпу из газеты на берегу Тибра.
— Вовсе нет. Ты невнимательно смотришь. Я не могу останавливаться и объяснять каждую мелочь. Паста станет жесткой. — Нонна взяла следующий квадратик. — Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. Я оказала тебе большую услугу. Пригласила на ужин особенного гостя.
— Кого?
— Твое будущее.
— О чем вы? — Элизабетта уже привыкла к загадочным высказываниям старушки, словно Нонна была strega — ведьмой «Каса Сервано».
— Моро Гуалески — не сомневаюсь, это имя тебе известно.
— Ну конечно, известно! — Элизабетта обожала Гуалески, чьи статьи читала каждый день. — Он пишет для левых газет. Откуда вы его знаете?
— Я всех знаю. Вернее, все знают меня. — Нонна продолжала складывать треугольнички теста. — Левые, правые, центристы — неважно кто. Политики приходят и уходят. А знаешь, что остается?
— Любовь?
— Нет, паста! Как я говорю, sapore, sapere — попробуй и узнаешь. Нельзя узнать меня, не попробовав моей пасты. Нельзя узнать Трастевере, не попробовав нашей пасты. Гуалески предпочитает пасту с начинкой, так что я знаю: он человек с аппетитом, тот, кто наслаждается жизнью. Сначала я решила приготовить для него cappellacci dei briganti.
— Почему?
— Cappellacci dei briganti похожи на шляпу с широкими полями, загнутыми наверх, какие briganti[45] — разбойники — носили после объединения Италии. Но не стала, потому что Гуалески не понял бы шутки. Коммунистам не хватает чувства юмора. — Нонна сложила еще один треугольничек, припудренными мукой пальцами, и желтые cappelletti выстроились перед ней, словно ожидая команды.
Тут дверь распахнулась, и в кухню просунул голову Паоло.
— Мама, он здесь!
Элизабетта подскочила.
— Гуалески в зале? Можно мне с ним познакомиться?
— Не можно — должна!
— Спасибо! — завизжала Элизабетта.
— Не позорь меня. — Нонна отвела взгляд в сторону. — Кстати, тебе нужен бюстгальтер.
Элизабетта покраснела.
— Я пыталась…
— Ascolta[46], я сказала Гуалески, что ты написала статью, и он согласился ее прочитать.
— Мою статью? Откуда вы о ней узнали?
— Да ты трезвонишь об этом без умолку. Думаешь, я глухая? Пошли ее ему.
— Она у меня с собой, в сумочке.
— Тогда просто покажи.
— Считаете, правда стоит?
— Я ведь так и сказала. — Нонна отряхнула пальцы. — Я объяснила ему, что ты великолепно пишешь.
— Но вы-то ее не читали. А вдруг она никуда не годится?
— А ты-то читала, что они печатают? — Нонна защипнула еще один cappelletto. Я сказала ему, что он должен нанять тебя немедленно! Людям всегда интересно мнение молодежи. Как по мне, это ни к чему, но так уж сложилось. — Она стряхнула муку с узловатых пальцев. — Иди и познакомься с ним. Только не трещи без умолку, как обычно. Переходи к делу. Ты слишком болтливая.
— Спасибо, спасибо! — Элизабетта достала статью и направилась к двери. — Подождите, а как он выглядит?
— Как rigatone[47].
Элизабетта поспешно вышла в зал и осмотрелась. Несколько столиков были заняты парочками, но за столиком у входа сидел в одиночестве темноволосый мужчина в очках в тяжелой оправе, на вид он был невысок и широкоплеч. И впрямь смахивал на rigatone.
Элизабетта направилась к столику Гуалески. Ее сердце забилось сильнее: она поняла, что, возможно, делает первый шаг на пути к тому, чтобы писать для настоящей газеты. Элизабетта гадала, будет ли вспоминать этот день и рассказывать о нем как о забавной истории, сидя за столом с коллегами-журналистами. Сандро ждет блестящее будущее — что ж, возможно, и ее тоже.
И оно начинается прямо сейчас.
Она подошла к столику.
— Синьор Гуалески, меня зовут Элизабетта д’Орфео, я обожаю ваши статьи. Читаю их каждый день, а вчерашняя вышла особенно интересная. — Тут она вспомнила совет Нонны не болтать слишком много. — Извините, я много говорю. Просто в голове всегда столько мыслей!
— Никогда не прогадаете, похвалив писателя за его творения. — Глаза Гуалески весело блеснули за очками.
— Вас должны хвалить все! Постоянно.
— Недостаточно, чтобы я остался доволен, или недостаточно подробно! Моя мать считает, что моя квартира слишком велика, но я заполняю ее собственным эго, — хохотнул Гуалески. — В любом случае спасибо на добром слове. Насколько я понимаю, вы написали статью для публикации. Можете прислать ее мне в газету.