— Это правда? — Буонакорсо выгнул бровь. — Ты не знал?
— Клянусь, синьор, не знал. Вы не можете уволить меня за то, что натворил брат.
— Это вопрос доверия, Марко. Я больше не могу тебе доверять.
— Можете, синьор. Я доказываю вам это каждый день. Мне сообщали конфиденциальные сведения. И я о них никому за пределами здания не рассказывал.
Бам! Хлопнув мощной рукой по столу, офицер ОВРА подошел к Марко и наклонился к его лицу.
— Твой брат был предателем-провокатором! А значит, и ты из них!
— Но я не такой.
— Конечно, такой! — Офицер ОВРА впился в Марко взглядом. — Он был в антифашистской ячейке, значит, и ты в ней состоял!
У Марко пересохло во рту.
— Клянусь вам, я ничего об этом не знал. Я патриот, добропорядочный фашист, я люблю Дуче и нашу партию. Я бы никогда не пошел против…
— Я тебе не верю! Ты с братцем заодно!
— Нет, нет, клянусь вам…
— Ты специально устроился сюда работать, чтобы за нами шпионить!
— Нет, это неправда. Я не знал.
— Ты выпендривался в баре перед комендаторе Буонакорсо! И обманул его, заставив поверить, что ты патриот!
— Я искренне люблю родину! — Марко едва успевал отвечать на стремительный поток обвинений.
— Считаешь, мы поверим, что он тебе ни разу не проболтался? Ты жил со своим братом! Вы повсюду раскатывали с ним на велосипедах!
— Он говорил, что встречается с замужней женщиной.
— Вы домой приходили в одно и то же время! Вас видели!
Марко пытался одолеть все более усиливающийся страх.
— Мы нарочно все так продумали, для моего отца. Мы ему врали.
— Так ты признаешь, что врал! Значит, и нам врал! Ты был в сговоре со своим братом и другими грязными свиньями! Кто они?
— Не знаю, говорю вам, я понятия не имел, что он с ними встречался.
— Вот почему твой отец врезал тебе на похоронах? Узнал, что ты антифашист?
— Альдо тут ни при чем. Мы повздорили из-за моей девушки. — Марко вспомнил об Элизабетте, а потом о девушке Альдо — или кем она там была.
— Погодите-ка, послушайте, в тот день в бар пришла одна из его ячейки. Красивая блондинка, та самая, с которой, по словам Альдо, у него был роман, замужняя…
— Ты ее видел? — Офицер ОВРА моргнул. — Женщину из антифашистской ячейки?
— Да. — В своем горе Марко совсем о ней забыл. — Это с ней вам нужно поговорить.
— Как ее зовут?
— Не знаю, он мне не сказал.
— Где она живет?
— Не знаю.
— Ты с ней сговорился! — Офицер ОВРА ткнул Марко в лицо кулаком. — Этого хочешь? Могу отвезти тебя в квестуру[87] хоть сейчас! И буду дубасить, пока не заговоришь! Я так и хотел, да твой шеф против. Он джентльмен, а я нет!
— Подождите, послушайте. — Марко пришла в голову идея. — Я могу узнать, кто она такая. Это докажет, что я не с ними.
Офицер ОВРА обдумал предложение.
— Действуй! У тебя двадцать четыре часа! Мы с тебя глаз не спустим! Понятно?
— Понятно.
— Двадцать четыре часа!
Глава сороковая
Элизабетта стояла на кухне своей квартиры, утирая лоб и оглядывая проделанную работу. Она наконец-то закончила собирать вещи для переезда, и ее окружали груды коробок. От всего, чего ей было не жаль, Элизабетта избавилась — материных платьев, туфель и сумочек. За них Элизабетта выручила кругленькую сумму у торгашей в гетто. За одежду отца дали гораздо меньше, и из уважения к его памяти она сохранила прекрасные акварели, оставшиеся со времен расцвета папиного таланта.
Бо́льшая часть мебели исчезла, поскольку Элизабетта распродала все ненужное. Отныне комната у нее будет только одна, но и жить так гораздо проще. Элизабетта старалась смотреть в будущее, а не оглядываться на прошлое. Эти мысли были куда созидательнее, чем размышления о смерти отца. А с тем, что без матери ей будет лучше, она уже смирилась.
Элизабетта опустилась на деревянный стул, впервые осознав, насколько эта комната маленькая. Кухня всегда казалась ей большой, но вот вам парадокс: опустев, она вдруг будто съежилась. Странно, но такова была правда. Элизабетта увидела свой дом свежим взглядом, понимая, что оставляет эту часть своей жизни позади, теперь она взрослая и будет жить своим умом. С Рико.
Кот смотрел на нее с высокой стопки коробок; он не сводил с Элизабетты взгляда — не одобряя и не осуждая, просто наблюдая. Рико был довольно умен и понимал: хозяйка уезжает, и он с нею, ведь кот видел, как она собирает его плошки, наверняка это развеяло его тревоги, если они у него имелись.