— Со слов Аримиада я понял, что считаюсь здесь чем-то вроде народного героя. Он упоминал о приключениях, не совсем знакомых мне. Вы знаете, в чем их смысл?
Девушка снова засмеялась:
— Вы либо слишком скромны, Принц Фламадин, либо весьма умело разыгрываете скромность. Конечно, вы не можете не знать, что в Маашенхайме, так же, как и в других землях Колеса, о ваших подвигах рассказывают в каждом доме и на всех ярмарках. По всему Маашенхайму продаются книги о том, как вы победили того или иного огра или спасли от смерти ту или иную девушку. Вы же не станете утверждать, что никогда не видели этих книг!
— Вот такую, например, — сказал другой молодой человек и протянул книгу в яркой обложке, которая напомнила мне наши старые викторианские книжки-ужастики по одному пенсу за штуку или десятицентовые романчики. — Видите? Я хотел бы получить ваш автограф, если не возражаете.
— Вы говорили мне, что были избранником-героем во многих своих инкарнациях, герр Дейкер, но до этого момента у меня не было тому доказательств! — тихо сказал фон Бек.
К моему великому удивлению, фон Бек взял книгу из рук юноши, осмотрел ее и передал мне. На обложке был изображен человек, несколько напоминающий меня. Он скакал верхом на существе, похожем на ящерицу, в руке его сверкал меч, который должен был обрушиться на врага — некую помесь водяной собаки и большого бабуина. Рядом с человеком в седле сидела испуганная девушка. На обложке красовалось броское название:
— Принц Фламадин, воитель шести миров: В книге описывались великие подвиги Принца Фламадина, конечно, в основном, вымышленные, превозносились его красота и благородное сердце. Должен признаться я был смущен, чувствовал себя обескураженным, но при этом сам не заметил, как взял книгу в руки и поставил свою подпись — Фламадин — с пышным росчерком. Это поступок я совершил автоматически, мои действия были естественны, как и то, что я говорил и читал на местном языке. Да, я был героем этого мира, но героем, подвиги которого были полностью вымышленны, как, скажем, подвиги Джесса Джеймса, Буффало Билла или, в меньшей степени, некоторых популярных звезд спорта и шоу-бизнеса в двадцатом веке! Фон Бек добавил:
— Вот не думал, что судьба сведет меня с человеком, таким же знаменитым, как Старый Шаттерхенд[2] или Шерлок Холмс!
— Неужели все написанное правда? — спросил молодой человек. — Трудно поверить, что вы совершили так много, а выглядите при этом совсем молодым!
— Вам решать, что правда, что — нет, — ответил я. — Могу сказать, во всякой выдумке есть частица правды, как и в этой книжке.
— А я готова верить каждому слову, — сказала Белланда, широко улыбнувшись. — Ходят досужие сплетни, что ваша сестра — главная движущая сила, а вам остается лишь разрешить талантливым писателям использовать ваше имя. Но теперь, когда я встретила вас. Принц Фламадин, я верю, что вы настоящий герой, до последнего дюйма.
— Вы очень добры, — поклонился я. — Но моя сестра заслуживает большого доверия.
— Принцесса Шарадим? Я слышала, что она не захотела, чтобы ее имя упоминалось в этих романах.
«Шарадим»! Опять это имя! А ведь только вчера о ней говорили как о моей невесте.
— Я случайно не обидела вас? — растерянно спросила Белланда. — Я бываю слишком непосредственна в разговоре, Принц Фламадин…
— Нет-нет. А что, Шарадим — распространенное имя в этой стране?.. — задал я глупый вопрос, который смутил Белланду.
— Не понимаю вас…
Тут меня снова выручил фон Бек.
— Я слышал, что Принцесса Шарадим — невеста Принца Фламадина.
— Так оно и есть, — сказала Белланда. — И его сестра. Ведь такова традиция, разве нет? — Она смутилась еще больше. — Если я повторила глупую сплетню или поверила во всякие выдумки, прошу прощения…
— Вам не за что извиняться, — заверил я девушку. Потом подошел к краю башни. Подул ветер, он развеял дым, и мне стало легче дышать, в голове все встало на свои места. — Я устал, иногда я забываю самые обычные вещи…
— Пойдемте, — сказал фон Бек, — я помогу вам добраться до нашей комнаты. Пора отдохнуть.
Я позволил ему увести себя от совершенно опешивших молодых людей.
Когда мы вернулись к себе, то увидели посыльного, ожидавшего нас у дверей.
— Уважаемые господа, — сказал он, — Барон Капитан передает вам привет. Он сейчас завтракает.
— Означает ли это, что мы должны немедленно присоединиться к нему? спросил фон Бек.
— Если не возражаете.
Мы вошли к себе, и я сразу направился в спальню и тяжело опустился в кресло.