- Читай, читай, - кивнула Дана.
Млад спросонья не сразу понял, что означает эта грамота. Он никогда не слышал этих имен, Лосевой Мирославы-Марии не знал, а Михаила знал только одного - огненного духа, который едва не убил его третьего дня… Только когда пристав дошел до имени Черноты Свиблова, в голову стукнула мысль: Михаил - это же Миша, Миша! Он же называл свое имя в тот день, когда Млад забрал его из дома! Наверное, это Мишина мать - вдова Лосева? И она считает, что Млад виновен в смерти ее сына?
Да, наверное, так и есть… но… Млад закусил губу и хотел закрыть лицо руками: это невозможно, несправедливо… Да, он виноват, на самом деле виноват, но его вина к суду докладчиков не имеет никакого отношения. Такое нельзя смешивать, это неправильно… В таком случае, отец Константин виновен в смерти мальчика ничуть не меньше!
Дана выхватила грамоту из рук пристава, когда тот закончил перечислять подписи и неуверенно посмотрел по сторонам, а когда дверь за гостями закрылась, крепко хлопнула Добробоя по затылку:
- Ты что, не видел, кто к тебе пришел?
- А чё он Ширяя толкал? Чё он меня хватал? Пришли тут, как к себе домой! - проворчал виновато Добробой.
- А ты чего полез? - Дана посмотрела на Ширяя, который усаживался за стол со своей прежней невозмутимостью.
- Я думал, они Млад Мстиславича хотят забрать, - тот пожал плечами безо всякого раскаянья.
- Гривну он с университета точно снимет, - Дана сжала губы и села на скамейку, повернувшись к Младу лицом. - Как ты, чудушко?
Млад еще не оправился от обиды, от удивления, от вспыхнувшего вновь ощущения собственной виновности, - поэтому лишь покачал головой.
- Такую же грамоту читали перед главным теремом - считай, при всем университете. Думаю, и ректору ее вручили тоже, - Дана вздохнула. - Я, как услышала, о чем речь, сразу сюда побежала, предупредить. Но они, смотри-ка, сразу шестерых прислали… А выезд судейских приставов, между прочим, оплачивает истец. Откуда у горькой вдовы столько серебра? Да и в голову бы ей не пришло в суд идти…
При всем университете? Млад застонал и прикрыл глаза. Здорово: наставник-убийца… И если суд признает его виновным, никому не объяснят, что вина его косвенна, что он не убийца, он всего лишь оказался плохим учителем для слабого ученика.
- Младик, не надо так расстраиваться. Во-первых, все это шито белыми нитками. И суд докладчиков - самый грязный суд, который можно отыскать. И все, между прочим, об этом знают. Виру[14] все равно университет будет платить!
- Не университет, а наставники университета. Университет ничего своего не имеет, - проворчал Млад.
- Ничего, наставники не обеднеют! Я попытаюсь перевести дело в княжий суд. И двухнедельный срок мы пересмотрим. Младик, все это не стоит выеденного яйца! Это голословное обвинение! Это сделали нарочно, нарочно!
- Зачем? - Млад вскинул на нее глаза. - Чего они добьются? Ну, объявят меня убийцей, и что? Из мести, что ли?
- Ну… Ну и из мести… - неуверенно ответила Дана.
- Никто из них такой ерундой заниматься не станет. И месть что-то сомнительная. Университет виру заплатит, сама говоришь. Суду докладчиков Новгород не верит. В поруб[15] меня никто не посадит, в Волхове никто не утопит. Зачем?
- Ну… запятнать тебя хотят. Как волхва…
- Да ерунда! Я волхв-гадатель, к моим ученикам это не имеет никакого отношения. Любой шаман скажет, что исход пересотворения не известен никому и ни от кого не зависит. Это и как шамана меня не запятнает! Это, разве что, может лишить меня учеников на несколько лет. Но им-то это зачем? По сути, они всего лишь на бумаге запишут, что у меня умер ученик. И больше ничего!
- А серебро, Младик? Серебро?
- А что серебро? Вдове я бы и так денег дал, и по наставникам собирать не надо было бы… А суд получит на десять человек такие крохи, что в сторону моих денег и не посмотрит.
- Да я сам на этот суд приду и расскажу, что их Миша был просто трус! - Ширяй неожиданно стукнул кулаком по столу.
- Не смей так говорить! - Млад приподнялся, но упал обратно. - Это не так! Он не побоялся начать пересотворение, он… Не смей осуждать его. Он распорядился своей жизнью, а не чужой. И… он не может тебе ответить, понимаешь?
- Да он бы мне не ответил, если бы и мог! - Ширяй скривил губы.
- Слушай, ты, гордый и свободолюбивый парень… - Млад сжал зубы. - Замолчи. Или я тебе за него отвечу. Когда встану.
- Очень я испугался! - хмыкнул Ширяй.
- Ты слушай, что тебе учитель говорит! - повернулась к парню Дана. - А не груби! Не испугался он!