А Родомил - это человек, который его защищает?
- Мне не нужна защита. И мне нет дела до их замыслов. Превратить смерть мальчика в игральную кость, устроить из нее представление… Это гнусность, тебе не кажется?
- Младик, ты передергиваешь. Это не так. Пойди и поговори с Родомилом, пока он не уехал. Пусть он объяснит тебе, в чем дело, если ты не хочешь слушать меня.
- Этого мне только не хватало, - проворчал Млад.
- Тогда хотя бы сообщи ему о своем решении. Это будет честно. Пусть он заранее знает…
Млад подумал вдруг, что дело вовсе не в перепродаже Мишиной смерти, и не в politiko, не в игральных костях, - все это его собственные отговорки. Ему страшно бередить рану, страшно вспоминать, страшно ощущать себя виновным и оправдываться при этом. Проще и честней признать себя виноватым сразу. И если это рушит какие-то замыслы главного дознавателя, то никто его не просил Млада защищать…
- Хорошо, я пойду и скажу об этом Родомилу, - он скрипнул зубами и поднялся, - пусть он знает об этом заранее.
Дана тоже встала с места и пошла вслед за Младом.
- Я тебя провожу, - сказала она, когда он начал надевать валенки.
- Я не заблужусь, - ответил он не очень-то любезно.
- Тогда я постою на крыльце.
Он смягчился и, выпрямившись, приобнял ее за плечи:
- Ты простудишься. Там сильный ветер.
- Младик… - Дана опустила голову ему на грудь, - я почему-то боюсь за тебя сегодня.
Он не мог ее не поцеловать. Может, из-за его глупой ревности, может, потому что они так давно не оставались наедине, но в тот вечер она казалась ему удивительно красивой и желанной. И шел он к ней вовсе не для разговоров, которые могут услышать шаманята…
И опять все получилось как-то глупо, потому что валенки он так и не снял. И, вместо того, чтобы насладиться любовью на ее широкой постели под пологом - как у княгини - не думая о времени, они творили любовь у двери, на узкой лавке под шубами, торопясь насытиться друг другом, стискивая друг друга в объятиях, изнемогая от близости, мучаясь невозможностью раствориться в чужом теле, тоскуя друг о друге в миг самого тесного соития. Словно боялись друг друга потерять. А потом долго молчали и не спешили разомкнуть объятья. Пока валенок, соскользнувший с ноги, не упал на пол.
- Чудушко мое, - Дана вытерла набежавшие на глаза слезы. - Вот за это я тоже тебя люблю - десять лет как в первый и в последний раз…
Глава 3. Суд
Разговор с Родомилом получился совсем не таким, каким его представлял себе Млад. Ему показалось, главный дознаватель давно ждал этого разговора и готовился к нему. Узнав о решении Млада признать себя виновным в смерти ученика, он только махнул рукой и сказал, что это неважно. Но добавил:
- Не вздумай только признаться в том, что Сова Осмолов говорил о тебе правду, если захочешь поскорей завершить княжий суд.
А после этого долго расспрашивал Млада о ночи перед вечем, о студентах, пытавшихся поджечь терем выпускников, и о Градяте: той ночью и на следующий день, о его друзьях, об их связи с Совой Осмоловым. А главное - об их странной potentia sacra. Потом они вернулись к гаданию: Родомил выяснял подробности, он искал источник этой странной силы и цеплялся к каждой мелочи, сказанной Младом.
- Понимаешь, Борис стремился к миру с татарами, он понимал, что, объединившись против нас, они будут представлять для Руси серьезную угрозу. Он действовал на основе «Divide et impera[18]». Амин-Магомед был предан ему, - во всяком случае, союз хана и князя мешал объединению татар. И в одночасье этот союз разрушили. Не думаю, что Сова Осмолов думал об этом, когда подхватывал идею войны с татарами. Борису требовалось время укрепить Русь на западных границах, шла война с Литвой. Теперь мы вынуждены все силы бросить на восток. Я не верю в случайности, столь счастливые для наших врагов. Я не верю, что Амин-Магомед хотел убить Бориса. Нас обманули. Наша ссора с Казанью выгодна всем, кроме нас и самого Амин-Магомеда. Потому что под дланью Крымского ханства он у власти не удержится. А когда с Крымом объединятся Астрахань и Ногайская орда, все начнется сначала. Нас раздавят или с запада, или с востока. И я хочу знать: что за сила позволила обмануть сорок волхвов и кто направлял эту силу? Крымский хан, шведский король, поляки, литовцы, немцы? Кто? А может, это дело рук Москвы? Киева? Владимира? Кому не дает покоя власть Новгорода над Русью? Чего и от кого ждать завтра? Кто послал этих странных людей, которых никто не видел после веча? И, в конце концов, кто убил Бориса? Впрочем, это как раз неважно, это мог сделать и Ивор…