В глазах Кары мелькнула боль.
— Арес, если ты его убьешь, тебе придется сражаться с Хэлом до конца его жизни.
Холодная суровая реальность охладила его гнев, и он смог им управлять. Сражение с Хэлом, скорее всего, не будет такой уж проблемой. Если Арес не сможет пронзить сердце Мора клинком Избавления, Хэл скоро будет мертв. А если ему каким-то чудом удастся уничтожить своего брата, разве сможет Кара жить с Хэлом и Аресом, если они будут стремиться уничтожить друг друга?
И, черт подери… Как ему избавиться от ненависти, которой уже четыре с половиной тысячи лет?
Но неужели он не может дать это Каре — после всего того, во что он ее втянул, после того, на что она пошла ради него?
Ничего труднее Аресу никогда еще не приходилось делать, но он опустил меч, не отводя взгляда с этого адского сукина сына.
Закрыв глаза, Кара облегченно вздохнула.
— Он говорит, что пока Хэл жив, он будет чтить перемирие.
Чтить. Вот уж не ожидал от цербера.
— Я хочу спросить только об одном, — глухо сказал Арес. — Я хочу знать, почему он убил моего брата и моих сыновей именно так.
В действиях Хаоса сквозила неподдельная ненависть, выходившая далеко за рамки обычного убийства.
Кара провела руками по обеим сторонам морды чудовища. Через минуту, может быть, две, а может, и все десять — трудно было сказать — Кара опустила голову.
— Между вами обоими столько боли. — Она подняла глаза. — Я читаю его мысли. Ты помнишь битву в каких-то горах? Там какое-то осадное орудие, уродливое, с вырезанной головой вепря, и… — она вздрогнула, — повсюду прибиты человеческие черепа.
— Да. Помню. — После того, как убили его жену, Арес, его сыновья, брат и его войска гнались за ордами демонов до самого нагорья Ахаггар[107], и, как только демоны оказались зажаты там в угол, началась резня.
— Хаос не участвовал в этой войне между людьми и демонами. Он и его самка вывели из Шеула своих щенков, чтобы научить их охотиться за крысами, и оказались среди этого кровопролития. Он был молод, и это был его первый помёт. Ты убил их.
Арес сглотнул. За свою жизнь он убил стольких, что кровь жертв, собранная воедино, образовала бы глубокое море. Однако первых убитых им церберов он помнил. После смерти жены он был так полон ненависти, что убил эту самку и ее детенышей с наслаждением. В его глазах они были не более чем злобными тварями, пожиравшими тела его павших солдат.
Земля покачнулась у него под ногами. Они охотились всего лишь на крыс, а не на его воинов. Они не сражались с людьми.
Лишь несколько дней спустя он вернулся в свою палатку и обнаружил там огромного цербера, стоящего над останками его сыновей и брата.
О боже. Это не Хаос начал вражду между ними. Это был сам Арес. Он так долго считал, что Эккад и его сыновья погибли лишь из-за того, что он любил их, что они стали мишенью демонов, охотившихся за Аресом. Но нет — они погибли из-за того, что Арес уничтожил чужую семью.
— Всё это время я жаждал отомстить ему, а он — мне. — Арес провел рукой по лицу. Он всё еще ненавидел это проклятое создание, но теперь он его понимал. — Я буду чтить перемирие.
Хаос посмотрел ему в глаза, и в них было понимание. Разумеется, желания обняться у них не возникло, но теперь они могли разойтись на безопасное расстоянии, не нападая друг на друга.
Цербер исчез, и Кара, лишившись опоры, упала на пол.
— Кара! — Арес упал на колени рядом с ней и поднял ее на руки. Она была без сознания.
Лимос опустилась на колени рядом с ним.
— Она…
— Нет, — хрипло выдавил Арес. — Но сердце еле бьется.
Он поднялся, прижимая девушку к груди, и распахнул врата.
— Я отнесу ее в Центральную больницу.
***
Жужжание тату-машинки было самым сексуальным звуком, какой доводилось слышать Танатосу. Ну, не считая звуков настоящего секса, которых он избегал, точно эпидемий Мора. Ему нравилась вибрация и пощипывания, проникавшие глубоко в его мышцы, пока иголка двигалась по пояснице, и он заставлял себя не двигаться, чтобы не беспокоить свой болезненно пульсирующий член. Хотя этот негодяй заслуживал боли.
— Почти готово. — Орелия, бледный безглазый демон-Силас, протерла его раздраженную кожу тканью и вернулась к работе.
Она не пользовалась никакими шаблонами и готовыми рисунками. Никогда не пользовалась. Она считывала изображения из разума своих заказчиков и превращала мысль в рисунок. В случае с Таном она считывала из его головы сцены смерти и переносила их на его кожу, где они уже не действовали на него с такой силой. Он помнил все смерти и разрушения, происходившие у него на глазах и с его участием, но стоило им перенестись на холст его тела, как они переставали его преследовать.
107
Ахаггар — нагорье в Сахаре, на юге Алжира. Высшая точка — гора Тахат, 2918 м. Это также высшая точка Алжира.