— Орочья вода просто потрясающая.
Темная бровь взметнулась вверх.
— По-моему, Вулгрим сделал ее чуть крепче, чем обычно.
— О! Кстати о крепких напитках… водка. Я же не пила водку, верно? Той ночью я ухаживала за Хэлом, а ты меня похитил.
Длинные пальцы Ареса обхватили ее руку, и все ее тело стало податливым и теплым.
— Я инсценировал все после того, как очистил твою память. Я хотел, чтобы ты думала, что у тебя есть причина не вспоминать о произошедшем.
— Могло бы сработать, только вот я не пью. Вообще. — Кара наклонилась вперед. — Можно мне еще орочьей воды?
Арес усмехнулся и поставил бутылку так, чтобы Кара не могла до нее дотянуться:
— Не думаю, что это хорошая идея.
Пожалуй. Особенно если учесть, что ее веки стали тяжелеть. Но тело вело себя совершенно иначе: ее гормоны, видно, разбуженные от глубокого сна встречей с Аресом, определенно хотели станцевать джигу[46].
— Ты очень вкусно пахнешь. И ты невероятно привлекательный. Хотя твое лицо выглядит немного жестоким.
Сердитый взгляд Ареса подтвердил ее мысль.
— Твой брат просто жуткий. Ты тоже жуткий. Ты — зло?
— Пока нет. Потому мы и должны сделать все возможное, чтобы ты осталась жива, Кара. Если ты умрешь, я стану очень, очень плохим.
— Таким, каким был, когда поцеловал меня? Это было плохо.
— Это был не поцелуй. И это не было плохо. — Его голос прозвучал так обиженно, что девушка не сдержала улыбки.
— Твои губы касались моих.
У нее все плыло перед глазами, но его губы Кара видела ясно. Они такие безупречные. И, если память ее не подводит, еще они очень твердые, но гладкие. Девушка дотронулась подушечкой пальца до его нижней губы.
Его рот приоткрылся от резкого вдоха, и что-то вздрогнуло у нее в животе. Наверное, орочья вода. Кара медленно обвела его губы пальцем, и да, они оказались мягкими. Бархатистыми. Ей захотелось снова ощутить их.
Где-то на задворках ее сознания внутренний голос кричал, что это неправильно, но девушка чувствовала себя сонной, слегка сумасшедшей и чуть-чуть… сексуально озабоченной.
— Я покажу тебе, — пробормотала она, наклоняясь вперед, — покажу тебе, что такое поцелуй.
Арес было отпрянул, но Кара поймала его губы своими, и он замер, как если бы она ударила по выключателю. Ей страшно хотелось захихикать, но девушка не позволила смеху сорваться с губ. Ни за что. Ее губы были слишком заняты.
В отношениях Кара никогда не выступала в роли провокатора. Должно быть, повлияла орочья вода. Девушка целовала его так же, как это делал он. Его язык обводил контуры ее губ, поэтому сейчас она делала так же.
— Вот, — прошептала Кара, — как ты целовал меня.
Животный, мужской звук вырвался у него из груди — нечто среднее между стоном и рычанием, и Арес оказался к ней вплотную. Он толкнул девушку в кресло, его тело придавило ее, его бедра оказались между ее бедер. Внутренний голос снова возопил, что она совершает ошибку, но тело ее было расслабленным, томным, и после всего, что случилось за последние два дня, единственное, чего хотелось Каре, — это забыться.
***
Арес уперся кулаками в подлокотники и приподнялся над Карой. А, черт. Это совсем не смешно. Девушка находилась под наркотическим действием орочьей травы, и Арес знал, что ему следовало остановить ее еще в тот миг, когда она коснулась пальцем его рта.
Вместо этого ему стало интересно, что она будет делать дальше. Он не ожидал, что девушка поцелует его. А когда она это сделала… это был самый сладкий поцелуй в его жизни. Ее требовательный рот, ловкий горячий язычок разожгли у Ареса внутри огонь, который, как ему казалось, давным-давно погас.
А когда руки девушки обхватили его за шею, этот огонь вырвался из-под контроля. Его инстинкты воина требовали, чтобы он двигался вперед, шел в атаку и побеждал. В мгновение ока он накрыл тело девушки своим, твердым, напряженным, его рот пробовал на вкус готовую на все, возбужденную женщину.
Теперь его возбужденный член прижимался к ее лобку, а мускулистая грудь часто вздымалась от неровного дыхания. А девушка спала.
Слезь с нее, кусок дерьма.
У него закололо в затылке от ощущения, что за ним наблюдают, и Арес стал озираться в поисках источника этого чувства. В дверном проеме, соединявшем столовую и гостиную, стоял Вулгрим. В маленьких свинячьих глазках светилось любопытство, он явно терялся в догадках. Никаких сомнений. Арес редко приводил сюда женщин. А когда все же приводил, они не тратили время на посиделки в гостиной. И никогда не накачивались наркотиками до потери сознания.