Да уж, картина просто великолепная.
— Что? — огрызнулся Арес, слезая с Кары. Он с трудом подавил желание объяснить, что это произошло не под влиянием рогипнола[47]. Арес может получить любую женщину, какую захочет. Ему не нужно опаивать их наркотиками, а даже если он и сделал это, чтобы заняться сексом с человеком, слуг это касаться не должно.
— Я вижу, вы… заняты, — сказал Вулгрим. В его обычно бесстрастном голосе слышались веселые нотки. — Я приберу позже.
— Хорошо. И скажи Торренту, чтобы получше присматривал за Рэтом.
Не то чтобы Арес возражал против маленького комочка меха в доме, но если кроху-Рамрила найдет Мор… Боже, Арес даже думать об этом не хотел.
Он поднял Кару на руки. Ее голова откинулась, оторванные пуговицы и разорванная пижама завершали великолепную картину «трахни-ее-пока-она-спит». Замечательно.
— Я слышал, рогипнол даже лучше, чем орочья вода, сэр, — крикнул Вулгрим, когда Арес вынес девушку в коридор.
— У меня в подземелье есть пыточная, — парировал Арес, и шуткой это было лишь наполовину. Проклятый демон.
Проблема заключалась в том, что этот демон боялся Ареса и вполовину не так, как должен был. И, как бы Аресу ни хотелось пожалеть о том, что он допустил Вулгрима и его семейство в свое ближайшее окружение, у него не получалось. Он не любил демонов, но Вулгрим был другим и жил рядом с Аресом с того дня, когда тот спас его, еще ребенка, от верной смерти.
Кара зашевелилась у него на руках, прижалась к его груди и обвила руками за шею. По его телу разлилось необычное тепло — что-то, что Арес не смог определить, но чувство было… приятным.
В нашем мире для нежности нет места. Воины сражаются. Трахают. Убивают. И все. Голос отца — вырастившего его человека — по-прежнему звучал в голове у Ареса даже спустя столько времени. Когда Арес был еще совсем крохой, его били за проявление доброты к животным и рабам. К десяти годам всю мягкость из него в буквальном смысле выбили. То, что до него хотели донести, он понял четко и ясно: не привязывайся ни к кому и ни к чему, потому что имущество легко потерять, власть изменчива, а живые существа легко умирают.
Это правда. Со временем он забыл этот урок, а за его ошибку заплатила его семья. Кровью.
Кара начала храпеть, и Арес попытался представить эти тихие звуки непривлекательными. Не милые они. Совсем не милые. Он твердил себе это снова и снова, пока нес ее в одну из пяти спален. Он выбрал хозяйскую спальню. Там были ванная, самая большая кровать, а в углу стояло кресло, где он мог сидеть и наблюдать за девушкой, если понадобится. Окно спальни выходило на крутой обрыв. Еще эта комната могла похвастаться самым лучшим видом из окна, здесь лучше всего чувствовался морской бриз, было патио[48], и сюда было практически невозможно попасть снаружи.
Арес положил Кару на кровать, убрал ее пальцы со своей шеи и накрыл простыней, изо всех сил стараясь не смотреть на то, что открывала взгляду разодранная пижама. Ладно, не совсем изо всех сил. А, черт, жалкие попытки. Надо найти ей новую пижаму. Немедленно.
С легким вздохом Кара повернулась на бок и свернулась калачиком, уютно устроившись на простынях. Ареса уколола зависть: насколько он помнил, ему никогда не удавалось так уютно устроиться в постели — так мог сделать только человек. В то же время, даже когда Арес считал себя человеком, он чувствовал себя отщепенцем, словно не принадлежал к этому миру. Арес познал радости брака, семьи и наслаждался жизнью, но в глубине души всегда знал, что что-то неправильно. Что он предназначен для чего-то большего, не нуждается в человеческих удобствах или чувствах и не заслуживает их.
Тут до Ареса дошло, что он, задумавшись, склонился над Карой; ее голова покоилась у него на руках, так как на кровати не было подушки, а пальцы поглаживали ее гладкую щеку. Зашипев, он отстранился так резко, что потерял равновесие, и, попытавшись уцепиться за стул, приземлился на задницу. Сукин сын. И это падение, и вихрившиеся в голове мысли были неловкими, не свойственными ему, и, как бы ни хотелось ему обвинить в этом агимортус… ладно, да, он винил его. Никакая женщина не собьет его с толку, будь она хоть писаной красавицей.
Усилием воли вернув себе воинственный настрой, Арес выставил стражу в патио, на крыше и перед каждым окном. Только убедившись, что никто, даже крысы Мора, не проскользнет в комнату, он отправил сообщения Лимос и Танатосу. Оба прибыли в течение часа, и Арес встретил их в гостиной.
47
Рогипнол — запрещенное снотворное без цвета, запаха и вкуса; часто используется маньяками ради секса с жертвой «в отключке».