— Я ни за что не упущу возможности воспользоваться твоим потрясающим душем.
— Можешь пользоваться им, когда захочешь, — сказал Арес хрипло — он представил Кару в душе. Обнаженную. В мыльной пене, стекающей по груди, животу, бедрам… к укромному местечку между ними.
— Не говори так. Я могла бы переселиться туда. — И снова от ее улыбки у него внутри творилось нечто странное. И снаружи тоже. Плохо. — И мне нравится, когда ты улыбаешься. Ты ведь нечасто это делаешь, да?
Аресу не понравилось, что она догадалась, хотя для того, чтобы заметить это, особой гениальности не требовалось.
— С тех пор, как я узнал, что я не человек, у меня было не слишком много причин для смеха, — сказал он просто. Да и до этого Арес обычно был серьезен, расслабляясь только со своими сыновьями и братом.
— Это случилось давно?
— Пять тысяч лет назад. Плюс-минус пара веков.
Глаза Кары расширились, дав ему еще один редкий повод для смеха.
— Ты выглядишь не старше двадцати девяти.
— Веду здоровый образ жизни, — ответил он беззаботно, потому что, как ни странно, этот разговор был самым нормальным из того, что с ним случилось, за целую вечность. Обычно женщинам нужно было от него только одно, и это была не беседа. А когда они все же разговаривали, то либо пели ему дифирамбы, соревнуясь в «конкурсе подлиз», либо хотели послушать о его подвигах. Он сам их не интересовал.
— Тогда запиши и меня в свой клуб, — Кара передвинулась на кровати. — Почему нет подушек?
— Комфорт делает мужчину слабым.
— Хм. По-моему, комфорт сделает мужчину счастливым. Тебе не мешало бы попробовать.
Она поддразнивала его, и он испытывал очень странную эйфорию. Ему было хорошо — как после бутылки «Джек Дэниэлс»[79], но без потери ясности сознания.
— То есть все, чего мне не хватает в жизни, — это подушка?
— Вряд ли, — Кара похлопала по матрасу. — Еще ты мог бы сменить кровать на более мягкую.
Не дав ему времени на ответ — впрочем, он и не знал, что сказать женщине, решившей вдруг занять его спальню, — она жестом указала на комод:
— Можно взять у тебя еще одну футболку?
Черт, да, ему хотелось, чтобы она носила его вещи. Было что-то невероятно сексуальное в Каре, закутанной в его одежду. Но ей необходимо нечто большее, чем его огромного размера футболки и спортивные штаны, которые, пожалуй, придется приматывать к ее талии скотчем.
— Пока ты будешь мыться, я принесу кое-какие вещи из твоего дома.
— Спасибо. — Кара встала, покачнулась и плюхнулась обратно на кровать. — Немного кружится голова.
Арес редко чувствовал себя виноватым, но сейчас вина, словно незваный сосед, прочно поселилась в нем. Она вела себя примерно так же.
— Не ходи в душ. Я принесу теплой воды и мочалку.
— И оботрешь меня губкой? — Кара одарила его взглядом, в котором читалось «ага, как же». — Ну уж нет. Если у меня снова закружится голова, в ванной полно мест, куда можно присесть.
Половина ванной действительно была оборудована скамейками с подогревом, вделанными в мрамор. Арес иногда пускал пар, включал стерео и сидел там часами. Кара с легкостью сможет мыться сидя. Этот образ не замедлил появиться у него в голове.
До чего же прекрасна была эта картина. Просто-таки чертов шедевр.
Арес протянул руку:
— Я хочу убедиться, что ты добралась до ванной.
Кара закатила глаза, но позволила ему поставить себя на ноги и не протестовала, когда он, поддерживая, обхватил ее за плечи. По своей природе Арес не склонен был за кем-то ухаживать, но забота о Каре дарила ему чувство удовлетворения. Он не оказывался в этой роли с тех пор, как взял к себе Вулгрима несколько сотен лет назад, но даже тогда он был скорее защитником, а потом — учителем. Он не собирался создавать семью — забота о Вулгриме была своего рода стратегическим ходом, он хотел получить союзника среди демонов. Но Вулгрим и его сын Торрент вплели свою нить в ткань одинокой жизни Ареса, и иногда он задавался вопросом, какую цену ему придется за это заплатить.
Прогнав бесполезные мысли о прошлом, Арес пустил воду для Кары.
— Если захочешь включить музыку или добавить пара, панель управления справа.
— Может, у тебя здесь и холодильник с микроволновкой есть?
— Я думал об этом, но не смог придумать, как изолировать электронику, — отшутился Арес. Надо же, ему это совершенно несвойственно. Может, одна из летучих мышей задела ему мозг? — Оставляю тебя одну.
На то, чтобы войти в дом Кары и выйти оттуда с подушкой и полной сумкой одежды и туалетных принадлежностей, которые лежали на полке у нее в ванной, ушло меньше десяти минут.