Всадник закатил желтые глаза:
— Танатос. Я не стану Смертью, пока моя Печать не будет сломана. — Он развернул лошадь и пробормотал: — Вечно проклятые людишки коверкают пророчества.
Вот кретин. Эрик, всё еще испуганный, взглянул на Ки.
— Надо полагать, мы должны просто пойти за ним?
Кинан пожал плечами, а Танатос фыркнул.
— На вашем месте я бы держался подальше от моего коня. Вам не понравится, когда он начнет пускать газы.
Точно кретин. Они пробрели еще метров пятьдесят или около того — трудно сказать, когда нет никаких ориентиров, — и впереди вдруг замерцали очертания замка, который возвышался
посреди снегов, точно айсберг.
— Вы видите его только потому, что я вам позволяю. — Танатос спешился и ласково похлопал коня по шее. — Ко мне. — Жеребец обернулся тонкой струйкой дыма, сделал в воздухе мертвую петлю и скользнул в перчатку Всадника. Бред.
Кинан, нахмурившись, уставился на Танатоса.
— Что это за доспехи?
— Чешуя лавового чудовища.
Господи! Немногим случалось увидеть огромных демонов, что обитают в глубине вулканов, но все были уверены, что они питаются страданиями и смертью, вызванными извержениями. Легенда гласит, что их чешуя огнеупорна и неуязвима для обычного оружия и что с гибелью каждого владельца она становится еще прочнее. Эрик с удовольствием «нарядил» бы в это дерьмо танк или БТР.
Вслед за Всадником они пересекли внутренний двор замка. Сводчатые ворота, в которые легко прошел бы и тираннозавр, вели в главную башню и покои, по размерам превосходившие школьный спортзал. У дальней стены к яркому пламени камина склонились два существа — наверное, вампиры, подумал Эрик. Перед камином стоял стол, за которым поместилось бы по меньшей мере два десятка человек, но сейчас там сидело всего двое… шатен в кожаных доспехах и черноволосая женщина в сиренево-сине-желтом… гавайском платье? Когда Ки с Эриком вошли, эти двое с головой были погружены в шахматную партию, но теперь изучающе, напряженно следили за ними взглядом.
Черт меня дери, не так я хотел бы проводить время. Не-а. Переговоры не были коньком Эрика. Особенно когда дело касалось чувств или каких бы то ни было выяснений отношений. В его представлении в переговоры входила огневая мощь, и всё решало то, у кого ее больше.
В данном случае «самые большие члены» были у других парней. Эрику это совсем не нравилось.
Он оглядел комнату, отмечая про себя планировку, выходы, то, чем можно сражаться. С изумлением он заметил девушку, свернувшуюся калачиком в глубоком кресле, неброско одетую в джинсы и толстовку университета Миссури. Девушка оторвалась от древней на вид книги, которую читала, и взглянула на них с любопытством… в ее взгляде не было и намека на ту враждебность, что исходила от той троицы.
Мужчина и женщина, сидевшие за столом, поднялись, когда Эрик и Кинан приблизились к ним. Парень-в-Кожаных-Доспехах резко произнес:
— Ваши имена.
Эрик, ощетинившись на его суровый тон, указал на Кинана:
— Это Кинан. Он Хранитель. Я — Эрик. Полк Смотрителей-Х.
Он посчитал, что знать о его статусе Хранителя им не обязательно. Они ненавидят Эгиду, а Эрику хотелось сохранить голову на плечах.
— Я Арес.
И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга[84]. Эрик уставился на Всадника, который оказался не кем иным, как Войной.
Арес указал большим пальцем на женщину:
— Наша сестра, Лимос.
Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей[85]. Он знал, что Голод — женщина, но не подозревал, что она окажется такой сексуальной.
Черт, неужели это происходит на самом деле? В одной комнате с Эриком стоят трое из четырех Всадников Апокалипсиса.
— Впечатляет, не так ли? — послышался глубокий, сухой голос Танатоса, и Эрик моргнул.
— Что?
— У тебя челюсть отвисла, и ты пялишься на них, как идиот, — сказал Кинан чуть громче, чем надо.
— Мудак, — пробурчал Эрик себе под нос и кивнул на девушку в кресле. — А она кто?
— Не твое дело. — Голос Ареса был таким же ледяным и зловещим, как и всё вокруг.
Танатос успокаивающе положил руку на плечо брата, и Эрик подумал, что ему чуть было не надрали задницу.
Лимос подошла ближе, шлепая по полу вьетнамками. Гавайское платье без бретелек с шелестом колыхалось в такт движению ее тонких, изящных лодыжек.
84
«И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга» — Откровение 6:4.
85
«Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей» — Откровение 6:5.