Тело Кинана напряглось, точно тетива, и, прежде чем он бросился защищать свою жену, ее родителей и неродившегося ребенка, Эрик вышел вперед. Боль была адской. Особенно в сломанных ребрах.
— Хорошо, что еще мы можем сделать, кроме того, что отпустим цербера? — Эрик пару раз прерывисто вздохнул. Всё еще чертовски больно. — Мы можем помочь охранять Кару.
— Наши демоны и ваши убийцы демонов бок о бок — не лучший вариант. Кто действительно может быть нам полезен, так это Падший ангел. Тот, кто не входил в Шеул.
— А. — Эрик бросил попытки вести себя по-мужски и обхватил себя руками, пытаясь удержать сломанные ребра на месте. — Да у нас их не сосчитать.
Лимос с досады топнула ногой.
— Мор истреблял Падших налево и направо. Думаю, их осталось не больше десятка. Он полон решимости начать Апокалипсис, если вы еще не поняли.
— Да, — протянул Эрик, — насчет этого мы сомневались. Рад, что вы нас просветили.
— Посмотрим, что можно сделать, — быстро сказал Кинан. — А ваши Печати? Как мы можем их сохранить?
Танатос фыркнул.
— О моей не беспокойтесь. Ее никогда не сломают.
— Почему это?
— Потому что я всё держу под контролем.
Эрик нахмурился.
— А что может ее сломать?
— Не вам об этом знать. — Тени, порхавшие вокруг Танатоса, казалось, взволновались. Что это такое? — Забудьте.
Обидчивый. Эрик кивнул Лимос:
— А что насчет тебя, Костолом?
Лимос ухмыльнулась.
— Всё еще чувствуешь силу моих бедер, а? Продолжай меня дразнить, и я сломаю тебе еще что-нибудь. Только не буду останавливаться, пока верхняя часть твоего тела не превратится в месиво.
Теперь он унесет эту ужасную картину с собой в могилу.
— Ты будешь отвечать на мой вопрос?
Она пожала загорелым соблазнительным плечом.
— Не-а.
Танатос весело глянул на сестру перед тем, как повернуться к Каю и Эрику.
— Агимортус Лимос — это некий предмет. Маленькая чаша из слоновой кости. Если Всадник выпьет из нее, Печать Лимос будет сломана.
— Какое-то странное условие, — удивился Кинан. — Почему так?
— Мы не знаем, — ответила Лимос. Ее голос постепенно затих, оставив знак вопроса в голове Эрика. Она, может, и не знала, но он чувствовал, что у нее есть теория.
— Полагаю, по крайней мере, она хорошо охраняется, — сказал Кинан.
Всадники начали переминаться с ноги на ногу и смущенно замялись.
— Что? — Эрик посмотрел на них, на миг задержавшись глазами на Лимос. Посмотреть воистину было на что. — Ее не охраняют?
— Мы не знаем, где она, — признался Танатос с таким взглядом, который позволил Ки и Эрику съязвить.
Что Эрик и сделал:
— О, просто супер! Вы ее потеряли? Пока мы разговариваем, Мор, может быть, уже добыл ее и празднует успех.
Лимос покачала головой, и ее длинные черные волосы взметнулись блестящей волной.
— Мы не теряли ее. Ее никто никогда не находил.
Кинан провел рукой по лицу.
— Нам надо разобраться с цербером. У вас есть электронная почта? Можете кинуть нам всю информацию об этой чаше?
— И как вы собираетесь ее найти, если даже мы не смогли?
— Мы можем получить доступ к информации, картам, историям, а вы нет. Это не помешает. — Эрик замолчал. — Итак… работаем вместе? Или вы станете упираться до тех пор, пока мы все не будем обречены на Армагеддон?
Наступило долгое, напряженное молчание, а затем Арес решительно кивнул.
— Работаем вместе. Но никто не должен знать, где находятся наши дома.
— Идет. — Кинан вручил Аресу, Танатосу и Лимос свои визитки. — К сожалению, никто в Эгиде, кроме меня, не может проходить через Хэррогейты, поэтому мы не можем доставить цербера к вам, а я один не смогу тащить на себе такую клетку. Позвоните мне через час, и я сообщу координаты лаборатории Эгиды, где мы его держим.
Арес кивнул.
— Еще кое что. — Он вопросительно взглянул на Лимос и Танатоса. Лимос угрюмо склонила голову, а Танатос напрягся. Если бы он сжал челюсти еще сильнее, зубы у него рассыпались бы. — Кроме чаши Лимос, Мор ищет кинжал. Мы называем его клинком Избавления. Он напоминает миниатюрный меч с рукоятью в виде головы лошади. С рубиновыми глазами. Кинжал выкован из металла, полученного из камня, который упал с неба, и закален в крови цербера. Мы помогли Эгиде создать его после того, как были прокляты, и доверили им хранить его, но он был утерян.
— Я об этом не слышал, — сказал Кинан, — правда я не знаю даже десятой части нашей истории. Почему он так важен?
— Ты спрашивал, что в силах нас остановить. Кинжал — это единственное оружие на Земле, которым нас можно уничтожить. А сделать это может только другой Всадник.
Забрезжило понимание, и Эрик присвистнул.
— Вот почему вы доверили Эгиде хранить его. Вы не хотели, чтобы, если один из вас перейдет на сторону зла, он мог уничтожить кинжал прежде, чем им успел бы кто-то воспользоваться.
— Да. Клинок Избавления должны были вернуть нам, если одна из Печатей будет сломана.
— А Мор хочет получить его, чтобы вам нечем было его убить.
Арес резко кивнул.
— Думаю, Мор пытает Хранителей, чтобы получить его.
Кинан выругался.
— Это объясняет исчезновение Хранителей.
— Сегодня ночью он прислал мне одно из тел. Я попрошу Ривера передать его вам.
— Спасибо! — Кинан склонил голову. — Если это всё, мы приступим к работе.
Эрик и Кинан вышли из сторожевой башни. Когда тяжелая деревянная дверь закрылась, Эрик схватился за ребра и застонал.
— Черт, эта сука сильная!
На лице Кинана расплылась снисходительная улыбка.
— Ты умеешь их выбирать. — Он хлопнул Эрика по плечу. — Поскольку мне придется вырубить тебя, чтобы провести сквозь Хэррогейт, мы отправимся прямо в Центральную больницу Преисподней. Эйдолон[86] сможет тебя вылечить.
При мысли о том, что его будет лечить демон, Эрику стало нехорошо, но ему было слишком больно, чтобы спорить. Кроме того, Шейд[87], брат Эйдолона, однажды уже исцелил его. Более того, спас ему жизнь. И чертов демон никогда не позволит ему забыть об этом.
— Давай уже сделаем это.
Глава 16
Когда Кинан с Эриком ушли, Кара села за стол, и один из вампиров — подумать только, вампиров! — принес ей сэндвич с ветчиной и горячий чай. «Безо всякой орочьей травы», — заверил он в ответ на ее вопрос. Кара всё еще держала у себя книгу в кожаном переплете, которую дал ей Арес перед тем, как они покинули его дом. Хотя автором, очевидно, был демон красноречивый и умный, «Путеводитель по Шеулу» всерьез внушал девушке ужас. Несмотря на это, она многое узнала из него, правда пока так и не нашла того, что помогло бы ей понять адских гончих или агимортус.
Жуя сэндвич, Кара слушала, как Арес с братом и сестрой спорят об Эгиде, церберах, кинжалах, Море, Падших ангелах… они мешались между собой, словно стеклянные шарики в игре[88]. И Кара, даже находясь в эпицентре всего этого, чувствовала себя совершенно чужой.
— Ребят, можете смело спрашивать мое мнение, — окликнула она их.
Подошел Арес и подвинул к ней недоеденный бутерброд.
— Долгое время нам не приходилось просить у кого-то помощи в принятии решений.
На извинения это было не похоже, но из уст Ареса и этого было более чем достаточно.
Кара взглянула на его брата и сестру, которые делали вид, что не слушают. Получалось у них из рук вон плохо.
— Послушай, — тихо сказала она, — прости меня за то, что я сказала. Ты пытался защитить меня, а я тебя оскорбила.
На лице Ареса, четко очерчивая скулы, мелькали отсветы огня, а в глубине черных глаз плясало пламя.
— Ты презираешь насилие и тех, кто на него способен, не так ли?
Кара отхлебнула чаю, чтобы потянуть время. Как ей было объяснить, что презирает она то, на что способна сама?
88
Marbles — разноцветные шарики, изготовленные из стекла. В различных странах существуют тысячи различных вариантов игры в марблы, в основном подразумевающие их перемешивание.