Орлея была богата, ленива и непугана. И некогда на нее точили зуб многие организации. Например, раньше там размещался самый крупный за пределами Анк-Морпорка филиал Гильдии Убийц, а у его членов было столько заказов, что порой клиенту приходилось месяцами дожидаться своей очереди[17].
Но убийцы покинули город много лет назад. От некоторых вещей начинает мутить даже шакалов.
Город возник внезапно. Издали он казался похожим на какой-то сложный белый кристалл, который вырос на благодатной зелено-коричневой почве болот и лесов.
По мере приближения Орлея превратилась сначала в наружное кольцо небольших зданий, затем во внутреннее кольцо больших внушительных белых особняков, и, наконец, показался дворец, высящийся в самом центре города. Он был очень красив и походил на игрушечный замок или на какое-то произведение кондитерского искусства. Каждая изящная башенка выглядела так, будто была выстроена специально для того, чтобы содержать в ней плененную принцессу.
Маграт вздрогнула. Но потом вспомнила о волшебной палочке. У крестной есть свои обязанности.
– Напоминает мне одну из историй о Черной Алиссии, – сказала вдруг матушка Ветровоск. – Помнится, она заточила одну девчонку как раз в такую же башню. Румпельштильцель ее звали, или что-то вроде того. У нее еще косы длинные были.
– Но ей удалось выбраться, – отозвалась
Маграт.
– Да, длинные волосы никогда не помешают, – покачала головой нянюшка.
– Ха! Сельские легенды! – фыркнула матушка. Они подлетели почти к самым городским стенам.
– У ворот стража, – заметила Маграт. – Может, перелетим прямо через стену?
Матушка, прищурившись, уставилась на самую высокую башню.
– Не-ет, – задумчиво протянула она. – Сядем у ворот и войдем как все. Чтобы понапрасну никого не беспокоить.
– Ну, тогда вон за теми деревьями есть чудесная зеленая лужайка, – сказала Маграт.
Матушка на пробу прошлась взад-вперед. При каждом шаге ее сапоги водянисто-возмущенно пищали и булькали.
– Слушайте, я же уже извинилась! – воскликнула Маграт. – С виду лужайка как лужайка, ровная такая…
– Вода обычно такой и бывает, – подтвердила нянюшка, сидящая на пеньке и выжимающая свои одеяния.
– Но ведь вы тоже не поняли, что это вода, – ответила Маграт. – Она выглядит такой… такой травянистой. От всей этой тины и водорослей, что плавают по верху.
– Видать, в здешних краях земля и вода сами не могут разобраться, кто есть кто, – пожала плечами нянюшка.
Она окинула взглядом окутанные болотными миазмами окрестности.
Прямо из болота росли деревья. У них был какой-то изломанный, типично чужеземный вид, и, похоже, чтобы не терять зря времени, они гнили прямо в процессе роста. Вода, местами проглядывающая из-под зеленой ряски, была черной как чернила. Периодически на поверхность вырывались несколько пузырей, что смахивало на утробную болотную отрыжку. А где-то вдалеке была река – если только в этом царстве трясин и земли, колыхавшейся при каждом шаге, хоть в чем-то можно было быть уверенным.
Нянюшка изумленно заморгала.
– Странно… – пробормотала она.
– Что? – спросила матушка.
– Да померещилось. Будто… что-то бежит… – рассеянно ответила нянюшка Ягг. – Вон там. Между деревьями.
– Тогда это, наверное, утка, в таком-то месте…
– Да нет, оно вроде побольше утки было, – возразила нянюшка. – И что забавно, очень походило на маленький домик.
– Ага, конечно, а из трубы у него, небось, дым валил, – саркастически заметила матушка Ветровоск.
Нянюшка прямо-таки просияла.
– Значит, ты его тоже видела? Матушка лишь закатила глаза.
– Ладно, пошли, – сказала она. – Пора выбираться на дорогу.
– Э-э-э, – промолвила Маграт, – но как?
Они взглянули на так называемую землю, отделяющую их сравнительно сухое прибежище от дороги. «Земля» отливала желтизной. Из-под нее торчали всякие кривые ветки, кое-где виднелись клочки подозрительно зеленой травы. Нянюшка отломила от упавшего дерева, на котором сидела, сухой сучок и швырнула его на несколько ярдов. Сучок издал влажный «чвак» и тут же утонул, родив напоследок звук, который обычно слышится, когда кто-то пытается всосать остатки молочного коктейля.
– Ну, можно просто перелететь туда, – предложила нянюшка.
– Вы-то, может, и перелетите, – фыркнула матушка. – А где я здесь разбегусь, чтобы помело завести?
В конце концов Маграт переправила ее через трясину на своем помеле, а нянюшка летела за ними, ведя на буксире непослушную метлу матушки.
– Остается только надеяться, что нас никто не видел, – сказала матушка, когда они наконец оказались в сравнительной безопасности, то есть на твердой и сухой дороге.
По мере приближения к городу болотная тропа быстро расширялась, превращаясь в настоящий тракт. Вливающиеся в нее дороги были буквально запружены людьми, и перед воротами скопилась длинная очередь.
С земли город производил еще более внушительное впечатление. На фоне болотных испарений он сверкал, будто отполированный камень. Над стенами развевались разноцветные флаги.
– А с виду он очень миленький, – сообщила нянюшка.
– И очень чистый, – добавила Маграт.
– Это он только снаружи такой, – ответила матушка, которая однажды уже бывала в большом городе. – А стоит оказаться внутри, так там сплошь нищие, шум и сточные канавы, полные уж не знаю чего… В общем, попомните мои слова.
– Смотрите-ка, половину стражники заворачивают, – удивилась нянюшка.
– На корабле, помнится, говорили, мол, прорва народу стремится сюда на этот ихний Сытый Вторник, – сказала матушка. – Может, отсеивают самых худых, чтобы праздник не портить?
С полдюжины стражников молча наблюдали за приближением ведьм.
– Красиво разнаряжены, – признала матушка. – Вот это мне нравится. Не то что наши.
На весь Ланкр было всего шесть кольчуг. Причем сделанных по принципу «поносил сам, дай поносить другому». В Ланкре роль дворцового стражника мог исполнять любой гражданин, которому в тот момент нечем было заняться, и, чтобы убрать лишнее, пользовались веревочками и проволочками.
17
Тогда как в Анк-Морпорке бизнес временами шел настолько вяло, что некоторые из самых прогрессивных членов гильдии вывешивали в витринах своих лавок особые предложения типа: «Двоих закалываю, одного травлю бесплатно».