Взглянул Сайсё на Хатикацуги и диву дался: стоит перед ним писаная красавица, каких еще никто не видал.
Нагнулся он над деревянным горшком, а в нем два ларца драгоценных. В одном – украшения из серебра и золота, в другом – наряды дорогие с замысловатыми узорами.
Обрадовались они. Теперь им незачем было бежать из дома правителя. Вернулись Сайсё и Хатикацуги обратно и стали спокойно ждать наступления дня.
А в доме только и разговору, что о смотринах. Все думают да гадают, хватит ли у Хатикацуги смелости поспорить с женами старших сыновей правителя.
Но вот и время смотрин пришло.
В празднично убранные палаты привели старшие сыновья своих жен и усадили на почетные места. Жене самого старшего – двадцать три года; жене второго брата – двадцать лет, а жене третьего брата восемнадцать недавно минуло. Все наряжены, разодеты – не налюбуешься! Все красавицы как на подбор, одна другой ни в чем не уступит.
А внизу, подальше от них, на голых досках постелили дырявую соломенную циновку, какими пол покрывают. Сюда думали посадить Хатикацуги.
Собрались все и ждут, когда Хатикацуги появится. А ее все нет и нет.
«И зачем только она сама не ушла из дома?» – с сожалением думал правитель.
Но вот, наконец, появился Сайсё и за руку ввел Хатикацуги.
Диву дались все, когда увидели вместо перепачканной в саже жалкой служанки шестнадцатилетнюю девушку несказанной красоты, в богатых одеждах и с благородной осанкой. «Уж не с неба ли она к нам спустилась!» – думал каждый. Наряды Хатикацуги были так ослепительно ярки и пышны, что, казалось, с ее появлением в доме сразу стало светлее. Все так и застыли на месте, не в силах вымолвить ни слова от удивления.
А тем временем Хатикацуги в своем блистательном наряде подошла к отведенному ей месту. Но только хотела она опуститься на дырявую циновку, сам правитель подбежал к ней и удержал за руку:
– Разве можно такую красавицу здесь оставить!
Отвел он ее на камидза{62} и усадил возле себя.
Вынула тут Хатикацуги украшения из золота и дорогие наряды, что нашла в деревянном горшке, и преподнесла их отцу и матери Сайсё. Ни у кого из трех жен старших сыновей не нашлось таких дорогих и красивых подарков. Да и сама Хатикацуги была несравненно красивее всех собравшихся.
Рады отец и мать Сайсё, что у него такая невеста-красавица. А женам старших братьев зависть покою не дает. Думают они, как бы досадить Хатикацуги. Думали, думали и надумали устроить состязание на музыкальных инструментах. Стала старшая из них играть на бива средняя – на флейте, младшая – на барабане, а Хатикацуги дали кото. Вначале она было отказывалась, а потом вспомнила, как ее мать учила, и тронула струны рукой. Полились дивные звуки, и никто не мог сыграть лучше ее.
Видят жены братьев, что и здесь им не удалось посрамить Хатикацуги. Тогда достали они бумагу и тушь и говорят:
– Давайте стихи сочинять! Кто в одной танка{63} воспоет цветы весны, лета и осени, той и быть первой среди нас.
Стала Хатикацуги отказываться: где, мол, ей, неученой, стихи сочинять. Но никто и слушать ее не захотел. Делать нечего, взяла она кисть и красивым почерком написала стихотворение:
Прочитали его жены старших братьев и умолкли: поняли, что лучше им в жизни не написать. И склонились перед Хатикацуги.
Построил правитель своему младшему сыну красивый дворец, подарил ему плодородные поля, и зажил Сайсё с Хатикацуги счастливо.
Прошло несколько лет, родились у них дети. Вспомнила Хатикацуги о своем отце и подумала: «Вот бы посмотрел он, какие внучата у него растут!»
Случилось, что приехала Хатикацуги с мужем в храм Хасэ поблагодарить богиню милосердия. Вдруг видит: сидит в углу храма какой-то старик монах в грязных лохмотьях и усердно молится Будде. Присмотрелась Хатикацуги и узнала в старом монахе своего отца.
Со слезами бросился старик обнимать свою дочь. А потом стал рассказывать:
– Выгнал я тебя из дома, и с тех пор отвернулась от меня судьба. Прожил я все свое богатство, а слуги из-за злой жены сами меня оставили. Вспомнил я о тебе, и захотелось мне хоть один раз взглянуть на свою Хатикацуги.
Нарядился я монахом, чтобы удобнее было странствовать, и отправился на поиски. Долго ходил я по свету, обошел всю Японию, думал, что вот-вот встречу тебя… Но только сегодня улыбнулось мне счастье.
Взяла Хатикацуги отца к себе в дом, и зажил он на покое вместе с дочерью и своими внучатами.
Перевод Б. Бейко.
ФЛЕЙТИСТ ТОХЭЙ
Жил когда-то флейтист по имени Тохэй. Больше всего на свете любил он играть на своей флейте. Так он играл и жил беспечно, пока не прожил все свое добро. Друзья его покинули, и остался он один со своею флейтой. А флейта у него была знаменитая – таких во всей Японии только три. С нею исходил Тохэй всю страну, побывал даже в Китае и Индии. И везде его принимали с радостью, слушали его игру и хвалили его искусство.
Так провел он в странствиях долгие годы и, наконец, стосковался по старикам родителям. Стал он думать: «Как-то живут они? Что теперь с ними стало?» Одолела его тревога, и вернулся Тохэй на родину. Видит, родной дом так обветшал, что и узнать нельзя. Зашел он внутрь, глядит – нет никого! Стал расспрашивать соседей, а те ему и говорят:
– Старики твои уже несколько лет как померли. Мать перед кончиной о тебе вспоминала и отец тоже.
Все в точности пересказали ему, что говорили родители на смертном одре.
В глубокой печали пошел Тохэй навестить могилу родителей. Не нашлось никого, кто бы поставил на ней надгробный камень; увидел он на могиле только старое худое ведро. Целый день молился Тохэй на могиле родителей. А потом вернулся к себе и поселился в старом доме один-одинешенек. Только о бедных своих стариках он и думал и грустил целыми днями.
Но вот однажды неизвестно откуда пришла к дому Тохэя незнакомая красавица. Смело приблизилась и спрашивает:
– Не здесь ли живет Тохэй?
– Здесь, – отвечает Тохэй.
– Меня прислали твои родители, чтобы я была тебе верной женой. Позволь мне у тебя поселиться.
Удивился Тохэй.
– Не знаю, кто ты и откуда, но сама видишь, я последний бедняк, мне тебя и прокормить будет нечем. Нет, не могу я взять тебя в жены!
А она ему отвечает:
– Если ты меня прогонишь, останется мне только умереть от стыда. Ведь я даже домой не смогу вернуться!
Смутился Тохэй, а что будешь делать? Пришлось ему согласиться.
Вошла красавица в дом, видит, давно тут не метено, и сразу взялась за уборку. Вскоре весь дом так и засиял чистотой.
На другой день достала молодая жена мешочек из-за пазухи, высыпала оттуда несколько монет и говорит мужу:
– Купи на эти деньги ниток, а останутся лишние – купи рису.
Тохэй пошел в город, купил ниток, и красавица стала ткать день и ночь. Выткала она картину небывалой красоты и говорит мужу:
– Поди отнеси мою работу в город и продай за триста рё. Это мандара{64}, а на ней изображена богиня Каннон в тридцати трех разных образах.
Пошел Тохэй в город и стал выкликать:
– Смотрите, смотрите, вот мандара, а на ней тридцать три лика богини Каннон.
Сбежались горожане, просят:
– А ну, покажи!
Посмотрели и говорят:
– Да это подлинно диковинка! Невиданной красоты картина! Сколько за нее просишь?
– Прошу триста рё, – отвечает Тохэй.
Один богатый купец сразу выложил ему деньги и спрашивает:
– Кто ты такой? Где добыл такое сокровище?
– Я – бедный флейтист по имени Тохэй, а картину выткала моя жена.
Слух о небывалом чуде разнесся по всему городу. Народ валом валил полюбоваться на прекрасную мандару. Дела купца сразу пошли в гору.
Но вот дошло это дело до слуха самого владетельного князя. Князь и говорит своим приближенным:
– Как это так – у бедного флейтиста такая мастерица жена? Она ему не ровня! Надо отвести ее в мой дворец. Придумайте какую-нибудь невыполнимую задачу, чтобы можно было отнять жену у Тохэя.
62
Камидза – почетное место в приемных палатах дворца, где восседал князь. Все присутствовавшие сидели ниже хозяина дома, то есть на циновках-татами, которыми устилался пол.