— Что же вы молчите, сударыня?
— Что сказать мне, ваше величество? — выдавила со вздохом прелюбодейка. — Виновата. Каюсь.
— «Виновата, каюсь»! — зло передразнила царица. — Что-то я не слышу раскаяния. Как же вы могли, матушка? И меня обидеть, и мужа — славного, милейшего Александра Сергеевича? Или совесть потеряли совсем?
Неожиданно дама ей ответила:
— Нет, не потеряла.
— Неужели? — изумилась императрица.
— Я люблю Ивана Петровича, очень, очень сильно люблю. И ни гнев вашего величества, ни угрозы мужа не заставят меня его разлюбить. Делайте со мной, что хотите.
Сморщив нос, самодержица хмыкнула:
— Фуй, какие страсти-мордасти. Любит она его. При живом-то муже. И при маленьких детках. Говорит, словно так и надо. Мало ль мы кого любим! Сердцу не прикажешь. Но на то мы и люди, а не звери, что имеем долг. Перед Богом, перед родными. Забывать о долге грешно.
Повернулась и произнесла с отвращением:
— Впрочем, вы такие грешники, что читать вам проповеди нелепо. Я не поп. — Отмахнулась от любовников резко: — Скройтесь с глаз моих. Чтоб к концу недели духу вашего в Петербурге не было. Ясно?
Женщина сидела на кровати согбенно. Ванька продолжал стоять на коленях, полуголый, униженный. Государыня мельком посмотрела на его мужское достоинство, выдающееся, способное голову вскружить любой даме, и сказала горько:
— Дурак!
Нервно порылась в ридикюльчке, что висел у нее на левой руке, вытащила ключ от черного хода его дворца. Бросила Ивану в лицо. Ключ царапнул нос, показалась кровь.
— Дрянь такая! — И ушла, звонко хлопнув дверью.
А теперь давайте познакомимся ближе с этими героями.
Он — Иван Римский-Корсаков, бедный дворянин из Смоленска[65]. Будучи военным, ратной славы никакой не снискал, но «вступил в случай», как тогда говорили: свел знакомство с самим Потемкиным, а светлейший князь, подивившись красоте молодого человека, рекомендовал его государыне — соискателем в должность милого друга. Но вначале предстояло испытание мужской силы кандидата — в спальне близкой подруги самодержицы, в шутку именуемой «пробир-дамой». Проба эта прошла блестяще! И придворный врач, осмотрев Ивана, также констатировал исключительное здоровье молодца. Что ж, императрица не пожалела и в который раз искренне влюбилась. Ах, она влюблялась действительно в каждого из своих избранников! Простодушно надеясь, что теперь-то перед ней идеальный мужчина, тот, который являлся к ней в мечтах с ранней юности.
Но Иван Римский-Корсаков, как вы понимаете, идеалом не был: да, красавчик, да, Аполлон, и души добрейшей, человек приятный, вместе с тем — неуч и профан в чем бы то ни было, кроме алькова, вкусной пищи и верховой езды. Счастье государыни не могло длиться долго.
А любовницей Ивана оказалась баронесса Екатерина Строганова, тридцати пяти лет от роду. Урожденная княжна Трубецкая (дочь сенатора и действительного статского советника), выдана была за барона десять лет назад и казалась вполне счастливой в браке. Вместе долго жили в Париже, лишь недавно возвратились на родину. Хлебосольные хозяева, с удовольствием устраивали у себя во дворце балы, шумные приемы, с музыкой, танцами, фейерверками. Обожали своих детей — сына Павла и дочку Софью. И никто не мог заподозрить, что мадам способна на банальный адюльтер. Как? Екатерина Петровна? Яркий образец супруги и матери? Умная, начитанная, настоящая светская львица? С этим вертопрахом, петиметром, полушутом, фаворитом императрицы? Быть того не может! Получалось — может.
А ее супруг — Александр Сергеевич Строганов, был из первых богатеев страны. Дед барона сколотил несметное состояние на продаже соли: обладая землями в Пермской губернии, где его крестьяне добывали каменную соль, обеспечивал этим неотъемлемым продуктом всю Россию. Даже породнился в свое время с царствующим домом: тетя Александра Сергеевича вышла замуж за Мартына Скавронского, доводившегося Екатерине I (что была в девичестве Мартой Скавронской) родным племянником.
Клан соледобытчиков Строгановых увеличивался с каждым десятилетием. Но богатств хватало на всех: дело продолжалось, и обозы с солью шли с Прикамья бесперебойно. Деньги превращались в дворцы, усадьбы, галереи живописи, золото, драгоценности, обеспечивали сытую жизнь и отличный статус в обществе.
Александр Сергеевич неизменно входил в ближний круг общения Екатерины П. Он ведь оказался одним из тех, кто способствовал ее воцарению. Даже ходили слухи, будто Строганов, дока в разных точных науках, в том числе и в химии, отравил Петра Ш. Чушь, конечно, но любопытная. Говорили также, будто Александр Сергеевич тем же способом погубил и первую супругу, умершую безвременно и скоропостижно. А затем, не выждав траурного года, сочетался браком в красавицей Трубецкой… Злые языки горазды поливать грязью успешного человека. В том, что Строганов — честный, порядочный и великодушный человек, непредвзятым людям сомневаться не приходилось.
65
Знаменитый род Римских-Корсаковых, взяв начало от единого предка, некоего чеха Жигмунта Корсака, столь разросся к концу XVIII и особенно к середине XIX века, что назвать незадачливого фаворита Екатерины II и великого композитора, автора «Млады» и «Садко», родственниками, даже дальними, очень трудно. Лучше сказать, что они однофамильцы.