Век перевода (2005)

СЧАСТЬЕ

Покуда ты желанием горишь
На самый край земли за счастьем плыть,
Ты не созрел еще счастливым быть.

Покуда об утратах ты скорбишь,
От цели к цели отмеряешь путь,
Смиренья ты еще не понял суть.

И лишь когда ты в пепел обратишь
Свои желанья, цели и мечты,
О счастье думать перестанешь ты,

Тогда забьётся сердце не спеша
И обретёт покой твоя душа.

КУРТ ТУХОЛЬСКИ (1890–1935)

ИДЕАЛ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

Ночами тихими, один в постели,
о полном счастье рассуждаешь ты.
Роятся мысли. Если б мы умели
в реальность превращать свои мечты!

В фантазиях рождается всё просто,
потом — весь век удачи миг лови…
Ты жаждешь шестьдесят на девяносто,
а получаешь сто на двести — C'est la vie —!

Ей гибкой надо быть, сродни лиане,
блондинка, длиннонога и стройна.
И чтоб ни фунта лишку в хрупком стане,
копною волосы и — не до сна…

А в жизни — повседневности короста,
безволье, спешка и эрзац любви.
Ты жаждешь шестьдесят на девяносто,
а получаешь сто на двести — селяви!

О светлой трубке страстно ты мечтаешь,
берёшь что есть… раз светлых не найти.
Ты километры мысленно мотаешь,
но в кресло врос. Почти… почти…

При кайзере всё было так непросто,
теперь — республика, казалось бы, живи…
Ты жаждешь шестьдесят на девяносто,
а получаешь сто на двести — селяви!

Борис Мещеряков {27}

«Стихи тысячи поэтов». Из антологии китайской классической поэзии

Об антологии:

Система классического образования в старом Китае традиционно отличалась очень высокими требованиями как к объему, так и качеству получаемых знаний. Поэтому детей обычно начинали учить чтению и письму, используя для этого неадаптированные философские и поэтические тексты. Примеры заимствовались либо непосредственно из первоисточников, либо из специальных хрестоматий для чтения. Поэтическая антология «Стихи тысячи поэтов» сложилась для использования именно в этом последнем качестве.

Свой первоначальный вид она получила еще во времена династии Сун, путем объединения трех наиболее популярных в то время сборников для домашнего чтения, носивших к тому же сходные названия, а именно: «Вновь награвированные пятисловные стихи тысячи поэтов», «Заново отобранные стихи тысячи поэтов» и, наконец, «Подобранные по категориям стихи тысячи лучших танских и сунских поэтов». Составителем, редактором и комментатором последнего издания выступил выдающийся сунский литератор и филолог Лю Кэчжуан. В его хрестоматии наиболее широко были представлены сунские авторы, включая и самого составителя. В итоге антология «Стихи тысячи поэтов», куда вошли наиболее известные и часто цитируемые строки танских и сунских поэтов, стала в старом Китае поэтическим бестселлером № 1, выдержавшим великое множество переизданий.

В эпоху Мин, ученый по имени Ван Сян решил расширить содержание популярного издания и добавил в существующий корпус книги наиболее любимые в народе семисловные стихи танских, сунских и даже двух минских авторов (всего 153 названия). В таком виде антология и дошла до наших дней. Она состоит из четырех частей -я — семисловные четверостишия (циянь цзюэцзюй) — насчитывает 94 стихотворения, 2-я — семисловные восьмистишия (циянь люйши) — 49, 3-я — пятисловные четверостишия (уянь цзюэцзюй) — 39, и, наконец, 4-я — пятисловные четверостишия (уянь люйши) — 45. Внутри каждой части стихи размещаются по категориям. Примеры категорий: стихи о начале весны, дворцовые стихи, исторические стихи, стихи о конце весны, стихи о разном, пейзажные стихи и т. д. Самый ранний из авторов антологии — Ван Цзи (585–644) считается поэтом конца Сун — начала Тан. Самый поздний — Чжу Хоуцун (1507–1566) жил в эпоху Мин.

Уместно будет сказать и о проблеме перевода китайского названия антологии. Оно состоит из трех иероглифов: «цянь» — тысяча: «цзя» — дом, семья, суффикс для обозначения человека, занимающегося какой-либо творческой профессией; «шы» — стихи. Ввиду неоднозначности китайского иероглифического текста, допустимы два различающихся по смыслу варианта перевода. Первый — «Тысяча стихотворений для домашнего (или семейного) [чтения]», второй — «Стихи тысячи авторов (поэтов)». В обоих случаях слово «тысяча» должно восприниматься всего лишь как фигура речи, ибо количество стихотворений в окончательном варианте антологии составляет всего 227, а число авторов — 122.

ВАН АНЬШИ (1026–1086)

НАПИСАЛ НА СТЕНЕ ДОМА

Соломой крыт опрятный дом,
сад небольшой цветет,
Весь дворик чисто подметен,
ухожен огород.
Зеленой лентою реки
поля окружены.
Раскрыты горы, как врата[17], —
все дали в них видны.

ВАН ЛИН (1032–1059)

ПРОВОДЫ ВЕСНЫ

Третья луна[18]. Опадают цветы,
чтобы цвести через год.
Днем у карниза летают стрижи,
летний водя хоровод.
Лишь безутешна кукушка[19] в ночи:
плачет и плачет она,
Верить не хочет, что в этом году
не возвратится весна.

ЧЭНХАО (1032–1082)

ВНЕЗАПНО НАПИСАЛ ВЕСЕННИМ ДНЕМ

К полудню облака редки
на легком ветерке.
Среди цветов, аллеей ив
я выхожу к реке.
Неведом людям тот восторг,
что сердце мне объял, —
Резвится, скажут, как юнец,
что школу прогулял!

НАПИСАЛ В МОНАСТЫРЕ ХУАЙНАНЬСЫ [20]

На север с юга путник брел,
уныньем обуян…
Кувшинки ветер разметал —
пустынен Чуский Цзян[21]…
Но нет, «гостям осенним»[22] вслед
даосу[23] слез не лить!
Он лишь с горой вечерней грусть
решился разделить…

17

Раскрыты горы, как врата… — поэт сравнивает две горы и пространство между ними с гостеприимно распахнутыми воротами дома своего друга.

18

…третья луна — третий лунный месяц, в нашем календаре соответствует концу апреля — началу мая.

19

…безутешна кукушка — существовало поверье, что когда кукушка кукует, она плачет и из ее глаз текут кровавые слезы. Кукушка стала традиционным символом плача в китайской, а затем и в японской классической поэзии.

20

Хуайнаньсы — древний монастырь, расположенный в окрестностях г. Янчжоу (на терр. совр. пров. Цзянсу).

21

Чуский Цзян — здесь: та часть реки Янцзы, что протекает по землям древнего царства Чу (т. е. терр. совр. пров. Цзянсу и Хунань).

22

«Осенний гость» — человек, который явно демонстрирует окружающим свою печаль при виде осеннего увядания.

23

…даосу не нужна — даосом (даожэнь) автор именует себя. Здесь этот термин означает не практикующего адепта даосизма — т. е. алхимика, знахаря или мага, — а человека Пути-Дао, т. е. того, кто приемлет весь окружающий его мир таким, каков он есть. Поэтому и «осенняя печаль» (читай: «боязнь старения и смерти») даосу должна быть чужда.