Бессмертным станет имя мое!
Легкой стали танец я подарю.
Чудный ритм! / Мах — и летишь; прыгать, мчать
Как же он стал, танец, хорош!
Ты знаешь чары музыки, пой,
Исполнь, танцуя, песню свою!
Звучный рог / слушают пусть лес и луна,
Танцу, мотив, скорость задай.
О юный друг, умеющий встать
На котурны водны, летать на них,
Позабудь / милый камин, в путь со мной,
Лед нас зовет — ровный хрусталь!
Окутан нежной дымкою диск;
Осиян рассветом бархатным лед,
Зимний пруд! / Иней блестит, словно здесь
Ночь отрясла звезды свои.
Белым-бело, и тишь вокруг нас!
От мороза стал певучим каток!
Режешь лед, / слышу, мой друг, вдалеке,
Даже когда скрылся ты с глаз.
А дома нас богатый ждет стол,
Вдоволь фруктов, вдоволь будет вина.
Пусть мороз / наш аппетит разожжет,
Крылья сильней пусть распалят!
Левей возьми, мой друг, я хочу
Полукруг правей тебя заложить…
Мах ногой, / делай как я, да смотри,
Друга не сбей! Так, хорошо!
Теперь, петляя вдоль берегов,
Побежим спокойно вниз по реке.
Пируэт / этот хвалить я б не стал,
Прейслер[20], и ты спрячь свою медь.
Что слышно там, на острове том?
Всё одни неопытны бегуны!
Ни копыт / — звоном по льду, — ни подвод,
Как и сетей нет подо льдом.
Но слух твой тонок; слышишь и ты,
Вот он, смерти стон, ходит рекой!
О, тосклив / сей глас, мороз колет лед —
Страшно трещит лед на реке!
Но стой! Не дай блистанью катка
Совратить тебя, легко обмануть!
Ибо там, / глуби где, — лед не встает, —
Из-под земли бьют там ключи.
Из волн неслышных вытечет смерть,
Сокровен источник тайный ее!
Понесет, / юноша, с древа листом,
И в полынье сгинешь невпрок!
ИОГАНН ГОТФРИД ГЕРДЕР{180} (1744–1803)
Танец на льду
На море звенящем мы катимся вдаль,
Летим, и везде серебро и хрусталь,
Нам сталь — оперенье, и небо — нам свод,
И ветер священный за нами метет.
Так радостно, братья скользим, ты и я,
По твердым глубинам, по льду бытия.
Кто нам золотые чертоги возвел?
И гладкий алмазами выложил пол?
Нас искрою высек из стали и дал
Для танца, полета небесный сей зал?
Так радостно, братья, скользим, ты и я,
По залу небесному, льду бытия.
То солнце сияло в воздушной фате!
(Курятся вулканы, парят в высоте.)
То месяц зашел, серебрясь, и гляди,
Под нами он был, а теперь — впереди!
Так радостно, братья, летим, ты и я,
Сквозь солнечно-лунную взвесь бытия!
Взгляните, в небесных пучинах огни,
Морозные искры, вокруг нас они.
Кто солнцем украсил небесный чертог,
Тот землю цветами мороза возжег.
Так радостно, братья, скользим, ты и я,
По искристым, звездным полям бытия.
Он дал нам просторный воздушный сей храм,
И крылья стальные приделать к ногам,
И сердце горячее в жуткий мороз,
Ходить над водой и смеяться до слез.
Чтоб радостно, братья, могли, ты и я,
Над током и бездной скользить бытия.
НОВАЛИС{181} (1772–1801)
Бег на коньках
Отрок цветущий, в ногах — мощь и правда,
Немцу — тебе — мороз ведь отнюдь не страшен,
Ждет каток нас, бьющий в глаза, слепящий
Зеркалом гладким.
Крылья из стали надень, дал на время
Их Меркурий тебе, и взрежь в веселье —
Руки вместе — сверкающий путь — горланя
Бодрые песни.
Прорубей лишь опасайся, отрок милый, —
Нимфы их проделали — приближайся
К ним, умерив шаг свой, не то ведь примешь
Смерть в наслажденьи.
Если ночь к нам черная снизойдет, то
Небо выйдет в мантии — в искрах, в блестках,
Месяц станет, как друг, светить — предадимся
Быстрому бегу.
вернуться
20
Иоганн Мартин Прейслер (1715–1794) — гравировальщик по меди, профессор Академии художеств в Копенгагене, друг Клопштока.