Несмотря на усталость, настроение у Вани было распрекрасное, праздник же. Девушки, красивые и не очень, весь день в главном зале вьются, строят глазки, кому ни попадя, женихов ищут. Иван красавцем не был, но и ему внимание иной раз перепадало.
Ободренный мыслями о скором отдыхе и веселье, парень даже замурлыкал себе под нос песню:
Притащив бочонок в кухню, Иван принялся его откупоривать, по-прежнему напевая, нещадно фальшивя:
Перелив прохладный квас в глиняный кувшин, он двинулся обратно в главный зал:
Проходя мимо лестницы, ведущей на второй этаж, он со всего маху столкнулся с девушкой, отшатнулся, удерживая в руках скользкий от испарины кувшин.
— Извините… — буркнул смущенно, и поднял на девушку взгляд. Остальные слова застряли в горле.
— Да ничего… Иван, — зеленые глаза пронзили его насквозь. Кувшин выскользнул из ослабевших пальцев и звонко бахнулся об дощатый пол, обдав всех, находящихся рядом, брызгами хлебного кваса и мелкими острыми осколками.
— Ах ты, бездарь криворукий! — немедленно отреагировал хозяин двора, спеша к месту происшествия, ловко лавируя между столами и лавками, но строгий голос долетал до Ивана словно сквозь вату. Кровь резко прилила к голове, забилась под кожей сильно, почти больно, и парню казалось: прикоснись он сейчас к собственному лицу — обожжет руку.
— Сударыня, не гневайтесь, — хозяин вился вокруг девушки, всплескивая руками на ее залитое квасом платье. — Он не нарочно, на красоту вашу засмотрелся. Я все возмещу. День постоя за мой счет.
— Ничего страшного, — отмахнулась девушка, не отводя от Ивана горящих зеленью глаз, пригвождая его к полу, парализуя…
— Ну как же, как же, — не унимался хозяин. — Пойдемте, я сейчас дочку позову, она поможет, все отстирает, а на время ее платье вам сгодится…
Ведьма оторвала, наконец, взгляд от Ивана, поворачиваясь к хозяину, чтобы что-то ответить, и парень ощутил, как невидимая стяжка спадает с голеней. Ах, какой это был чудесный дар — уметь ходить и даже бегать. Бегать почти быстрее всех в городе.
Ваня рванул с места, расталкивая локтями всех на своем пути и не обращая внимания на возмущенные вскрики и забористую ругань хозяина, несущуюся вслед. Выскочил из зала, чуть не навернулся на крыльце, а потом помчался во весь дух, ударяя себя пятками в ягодицы, не чуя земли под ногами.
Частые прохожие расступались перед ним, коли успевали. А кто нерасторопен был, мог оказаться сидящим в дорожной пыли. Вслед парню летели ругань, проклятья и даже один раз что-то похожее на сглаз, но Иван не обращал на это никакого внимания, несся вперед, к дому. Дом — защита.
Рано он обрадовался, выбравшись тогда из леса. Теперь ведьма проклятая Ваню выследила и пришла по его душу. А он-то, наивный, думал, что леший всех погубил, никого не оставил. А теперь что же выходит? Он у этой девки в услужении?
Запыхавшись, парень забежал в свой двор, распугал кур, которые как раз вереницей тянулись в хлев, на насесты, чуть не споткнулся о подвернувшегося под ноги пса и влетел в сени. Захлопнул дверь, привалился к ней спиной, отдышаться пытаясь.
В доме было тихо. Родители еще на рынке торговали, а сестрицы старшие по городу шатались, как и прочие девицы, женихов себе высматривали. Ваня согнулся, ладонями в колени упираясь. В боку кололо, горло саднило от частого дыхания, а ноги слегка подрагивали. Долго стоять без дела нельзя, сказал он сам себе, выпрямился и осмотрелся, а затем принялся тереть виски, силясь вспомнить советы покойной бабки.
Когда он еще под стол пешком ходил, бабка рассказывала ему небылицы всякие да страшилки: про водяного и мавок, про игошу, про банника… Она же и научила тогда, как от лешего спастись. Ваня думал, что забыл давно бабкины сказки, а поди ж ты, в нужный момент все всплыло…
Он долго метался из сеней в горницу и обратно, готовился к приходу ведьмы, боялся, храбрился, уговаривал сам себя, что ведьме его не найти, а потом снова боялся, ведь хозяин двора постоялого мог ей путь указать. Зря он в избу родную бежал, ох зря… Надо было в рощу, и там схорониться.