Изабель разломила еще один кусок хлеба и обмакнула в быстро исчезающий суп.
– Итак, что ты должен мне такого сказать, что больше подходит к супу, чем к совокуплению?
Вильгельм фыркнул.
– Я не уверен, что это подходит к тому или другому. – Он откинулся. – Граф Эссекский мертв, пусть Господь упокоит его душу. – Он перекрестился. – Скончался от квартаны[22] в Нормандии.
Изабель тоже перекрестилась, и ее лицо стало печальным. Ей было жаль человека, которого она знала и который ей нравился. Потом Изабель осознала последствия его смерти, и в ее глазах появилось отчаяние.
– Он должен был стать одним из старших юстициариев, – сказала она.
– Вместо него Ричард назначил Вильгельма Лонгчампа, – Маршал поморщился. – Выбор не стал неожиданностью, но, тем не менее, это удар. Единственное утешение – то, что есть четыре младших юстициария, назначенных присматривать за теми, у кого может появиться искушение злоупотребить властью в отсутствие Ричарда.
– В таком случае я надеюсь, что эти люди – наши союзники, – Изабель серьезно посмотрела на Вильгельма.
Маршал неуверенно улыбнулся.
– По крайней мере, один, – сообщил он. – Потому что на эту должность Ричард назначил меня. Мы отвечаем только перед ним и королевой.
У Изабель засияли глаза.
– Это отличная новость! А кто остальные?
Он все рассказал ей, склонившись вперед и взяв ее руки в свои. Изабель обрадовалась, услышав имена. Вильгельм Бриверр, Джеффри Фицпитер и Роджер Фицрейнер были людьми такого же сорта, как и ее муж. Они пробивались в жизни сами, отличались храбростью, обладали сильным характером, и им можно было доверять. Лонгчамп тоже не был слабохарактерным и происходил совсем не из высокопоставленной семьи, но он решил стереть это пятно в биографии: он держал себя будто особа королевской крови.
– Конечно, кроме Лонгчампа, нам придется следить и за принцем Иоанном, – добавил Вильгельм. – А между ними будут возникать столкновения. Перед тем как покинуть двор, ты видела, в каком они находились расположении духа.
– Но ты справишься, – уверенно заявила она. – Сил у тебя достаточно.
– Наверное, я переживу эту бурю, не так ли?
Изабель прищурилась и решила, что в его тоне скорее звучит утверждение, чем вопрос. Он изменился за те месяцы, пока они не виделись. Муж напоминал меч, который взяли из оружейной мастерской и затачивали на точильном камне, пока край не стал голубым и острым.
Вильгельм осушил вино и отказался от ее предложения подлить еще.
– Меня вызывают в Нормандию к королю. Я должен прибыть туда до начала Пасхальной недели, – объявил он, глядя на ее живот. – Мне будет тяжело оставлять тебя.
– Тогда возьми меня с собой, – предложила Изабель.
Он уже начал качать головой, но она заговорила снова.
– Мой приезд в Стригил в октябре был правильным решением. Меня тошнило, я плохо себя чувствовала, и, кроме того, надо было кому-то из нас принять присягу вассалов. Но теперь я чувствую себя хорошо. Я хочу поехать с тобой.
Вильгельм открыл рот, но она опять не дала ему ничего сказать.
– Я смогу принять присягу и у вассалов Лонгевиля в Нормандии. Пусть теперь посмотрят на свою госпожу и на то, как она высоко ценит отца их будущего наследника.
Вильгельм задумался над этим и был вынужден согласиться. Ее присутствие в Нормандии определенно усилит его положение среди нормандских вассалов. Они принадлежали ей по праву крови.
– И дело не только в этом, – продолжала Изабель. – Я могу отдохнуть в Лонгевиле, пока ты служишь королю. А ты будешь сбегать ко мне, как только появится возможность.
Вильгельм рассмеялся и восхищенно покачал головой.
– Любовь моя, тебе следовало бы сидеть за столом на месте советника вместо меня. Я уверен, что ты бы справилась с Вильгельмом Лонгчампом.
Изабель содрогнулась.
– Наоборот, меня бы продолжало тошнить. Он напоминает мне черную волосатую мясную муху.
Вильгельм улыбнулся этому сравнению, правда, осторожно. Ему совсем не было смешно. Лонгчамп действительно напоминал черную муху, которая садится на падаль. Она раздражает, опасна и не дает передышки своим жертвам. У Лонгчампа были густые черные волосы, которые дико разрастались вокруг тонзуры, длинная черная борода и яркие черные глаза. Единственный выход – это прибить такую муху, когда она нажралась и не может взлететь.
– Он рухнет, – сказал Вильгельм. – Крах его неизбежен, и я в этом уверен, но нам надо быть осторожными, чтобы не пасть раньше него. Это напоминает турнир. Нужно, не думая, следить за своим копьем и конем и нужно знать, когда ввязываться в схватку, а когда сдерживаться.