Вильгельм в ярости застонал сквозь стиснутые губы. Он явно сдерживался, чтобы не взорваться.
– Что еще я должен сделать? Чего от меня ждут? Все, включая Маргариту и Генриха, знают, что у меня есть любовница и нет желания бегать за другими женщинами.
Ансель пожал плечами.
– Просто будет разумно проявлять осторожность, – сказал он, затем хитро улыбнулся: – Я знаю, что учу курицу высиживать яйца.
Вильгельм усмехнулся:
– И кто скажет, что ты не прав? Я подумаю об этом и все учту.
Он хлопнул Анселя по плечу и отправился надевать доспехи.
Хотя Вильгельм и не забыл про ревнивые и завистливые слона Адама Икебефа и Томаса де Куланса, он загнал их в дальний уголок памяти. Его занимали дела более насущные, чем их мелкие интриги. Рис подвел к шатру Вильгельма нового коня. Бланкарт был уже не первой молодости, не мог участвовать в турнирах, и его у Вильгельма купил граф Филипп из Фландрии. Он собирался использовать его на одной из своих племенных ферм. Бланкарта сменил жеребец из Ломбардии, красновато-золотистого окраса со светлой, соломенного цвета гривой и хвостом. Шкура казалась атласной. Вигайн заметил, что она напоминает золотые кружки на щитах, с которыми крестоносцы возвращались из крестовых походов, поэтому его и назвали Византин[13].
– Он разогрет, – весело сообщил Рис. – Я сам его размял. Отличный конь! Спокойный.
Вильгельм благодарно кивнул, запрыгнул в седло и поехал к другим английским рыцарям, которые собирались под его знаменем, готовясь к сегодняшним состязаниям. Он с радостью отметил, что все участники постарались выглядеть достойно. Гарри Норрейс, герольд Вильгельма, вплел в гриву коня зеленые и желтые ленты, а на узде позвякивали маленькие серебряные колокольчики.
– Он выглядит как конь менестреля, – заметил Вильгельм, весело качая головой. – А ты – как бродячий певец.
– Так будет удобнее тебя воспевать!
Норрейсу никогда не удавалось пригладить копну яркорыжих волос, и теперь они опять торчали во все стороны. Он достал меч и потряс им в воздухе, как сделал бы жонглер или фокусник перед выступлением, потом снова убрал в ножны. Вильгельм с трудом сдержал смех, отвернулся и увидел пажа из окружения королевы Маргариты. Паж ждал, когда он обратит на него внимание.
– Сэр Вильгельм, королева просит, чтобы вы вышли на поле с ее лентой, которую она посылает вам на удачу, – сказал мальчик и вручил Вильгельму красную шелковую ленту, которую надо было привязать к копью.
Вильгельм был вынужден принять подарок. Если бы он отказался, это стало бы оскорблением и поводом для еще большего количества разговоров. Обычно принятие таких подарков ничего не значило, но у него во рту всееще оставался неприятный привкус слухов, и поэтому он задумался, не поймут ли другие превратно то, что увидели.
– Передай королеве, что я благодарю ее и горжусь тем, что ношу ее подарок.
Он привязал яркий кусочек шелка к концу копья. Паж поклонился и убежал. Появился молодой король во главе двухсот нормандских и анжуйских рыцарей, которых нанял на время этого турнира. Они двигались сомкнутыми рядами, одетые в красные и золотистые цвета, и выглядели великолепно. От их вида захватывало дух. Шелковая накидка Генриха, надетая поверх доспехов, была кроваво-красного цвета, и два льва оскалили пасти, глядя друг на друга у него на груди, вышитые золотой нитью, с гагатовыми бусинками вместо глаз и хрустальными лапами. Ремень, с которого свисал меч, украшали львы из эмали, фигурки львов были и на узде – на лбу коня, на груди и на каждой пряжке. Вильгельм с облегчением увидел, что точно такая же шелковая лента, как и подаренная ему, развевается на конце копья Генриха. По крайней мере, Маргарите хватило ума сделать такой же подарок и мужу. За рыцарями в красно-золотых цветах Анжу находились другие в одеждах разнообразных оттенков. Их Генрих привлек в последний момент. Были и небольшие группы, вроде отряда Вильгельма, которые имели собственные эмблемы, но сражались под знаменем Генриха.
– Вы готовы встретить всех противников со своими доблестными англичанами, Маршал? – поддразнил Генрих.
В том, как он произнес слова «доблестные англичане», слышалась насмешка, потому что их считали менее цивилизованными, чем нормандских и анжуйских противников, – пьющими болванами, у которых есть только половина ума нормандца или анжуйца на всех. Такие предубеждения только усиливали смелость и твердость англичан, когда дело касалось схваток. Они участвовали в шумных ссорах и скандалах и были готовы доказать, чегона самом деле стоят.
13
Византин – золотой кружок на щите, свидетельствовавший о том, что его носитель участвовал в крестовом походе. Византином также именовалась золотая монета.