Обычным жилищем служил дом в виде опрокинутой лодки, вмещавший большое число людей, — ведь длина этого дома-лодки доходила до ста десяти метров!
Оружие островитян было типично полинезийским. Копья с обсидиановыми наконечниками, палицы и, наконец, самые обычные камчи, которые метались без пращи, от руки, но с большой точностью и силой поражали цель. Типично полинезийским был и обычай татуировать тело с ног до головы. Татуировка служила своеобразной «летописью» одержанных побед, свидетельством перехода из одной возрастной категории в другую и т. д.
Население острова делилось на четыре общественные группы. Во главе стояли вожди и их родственники, племенная знать. Затем шли каста жрецов, каста воинов и, наконец, зависимые земледельцы и слуги.
Деление на племена началось на острове после смерти Хоту Матуа. Великий вождь заболел и ослеп. Призвав сыновей, он разделил между ними остров. Хоту Матуа хотел, чтобы перед смертью до него из родных мест на Хиве донеслось пенье петуха. Почувствовав приближение конца, он попросил своего приемного сына, чтобы тот принес ему воды. Напившись, Хоту Матуа повернулся лицом к родному острову и крикнул духам своей далекой родины: «О, Куихи! О, Куаха! Пусть запоет петух в Арианге!» Из-за океана до него донесся крик петуха, и вождь поселенцев острова Пасхи умер.
Старший сын Хоту Матуа после смерти отца вернулся на Хиву. Верховная власть перешла к арики Туу-'ко-иху. При нем на острове появились новые переселенцы, называемые «ханау еепе» («дородные»), в отличие от первых поселенцев — «ханау момоко» («тонкие»). Ханау еепе прибыли без женщин.
Между людьми Хоту Матуа и пришельцами начались вражда и междоусобные войны. Поселившись сначала на полуострове Поике, ханау еепе, имевшие обычай удлинять ушные мочки (за что они были прозваны «епе ророа» — «длинные уши»), постепенно подчинили себе весь остров. Период их господства был, вероятно, очень длителен. Именно в это время началось строительство гигантских статуй — моаи.
«Хури моаи»
До сих пор окончательно не выяснено, с какой конкретной целью воздвигались каменные монументы. Адмирал Роггевен называл их «идолами». Джемс Кук сообщал, что они связаны с арики и воздвигались в память королей или вождей. Американский исследователь Уульям Томпсон, побывавший на острове Пасхи в конце прошлого века, называл гигантские статуи портретами, сделанными в память высокопоставленных персон. Крупнейший знаток рапануйского языка и легенд Себастьян Энглерт поддержал эту точку зрения, утверждая, что статуи воспроизводили не бога, а «аринга ора», то есть «живущее лицо».
Скорее всего, гигантские статуи действительно были канонизированными изображениями «живущих лиц», а не мифических персонажей или богов. Вряд ли правы те исследователи, которые считали, что статуи острова Пасхи являются магическими пограничными столбами, отмечающими границы земли и воды. По мнению этих ученых, они должны были предохранять остров от вторжения неприятеля с моря. Но почему же эти стражи моря смотрели на остров, а не в просторы океана?
Но каково бы ни было назначение этих статуй, ясно одно: время их создания — период распада родового строя и зарождения государства. Это позволило объединить население острова для поистине титанического труда по созданию статуй-гигантов.
Орудия для изготовления каменных колоссов поражают своей примитивностью. Это либо заостренный кусок вулканического пепла, либо более усовершенствованное каменное долото с ручкой. С помощью таких вот, восходящих к каменному веку, орудий рапануйцы отвоевывали у скал свои гигантские монументы.
Первоначально намечались контуры статуи. Затем обтесывалась голова и передняя часть туловища. Сзади фигура была соединена с коренной породой. Все части статуи тщательно отделывались до самых мелких деталей и не менее тщательно полировались. Только затем она отделялась от «матери-горы». На спине гиганта вырезались символические изображения. И лишь затем статуя отправлялась в дальний путь, по дорогам, проложенным от каменоломен вулкана Рано-Рараку к берегам океана, к гигантским аху.
Себастьян Энглерт детально и точно описал технику передвижения каменных колоссов к их постаментам. «Есть одна подробность в преданиях, которая нам позволяет сделать предположение относительно техники транспортировки, — пишет он в своей монографии. — Между тем, как одни из местных жителей наивно верят и утверждают, что в прежние времена существовала мана, или магическая сила, заставляющая моаи идти до платформы аху, другие слыхали от стариков, что при перетаскивании разбрасывали по дороге вареный ямс, чтобы сделать ее более скользкой. Следует предположить, что при передвиганий употребляли деревянный каркас в форме носилок без ножек; поместив сверху моли, их тащили толстыми веревками, как на санях. Это представляется удовлетворительным объяснением примитивной техники, употреблявшейся для передвижения тяжелых колоссов в наиболее удаленные места побережья»[58].
58
P. Sebastian Englert. La Tierra de Hotu Matua. 1948, Padre Las Casas (Chili), lamina 96.