В помещении № 40 штаба военно-морской разведки в Лондоне группа криптоаналитиков под руководством знаменитого адмирала Холла уже давно перехватывала и читала немецкие дипломатические и военные депеши; именно эти специалисты расшифровали телеграмму Циммермана и передали ее огнеопасное содержание американскому госдепартаменту для вручения президенту Вильсону. В приводимом отрывке рассказывается, что происходило в помещении № 40 в то утро, когда была перехвачена телеграмма Циммермана.
Первый в утренней смене документ в патроне пневмопочты скатился в проволочную корзину с не более громким грохотом, чем обычно. Дежурный офицер военно-морской разведки открутил крышку патрона и осмотрел перехваченную немецкую телеграмму, в которой на первый взгляд не было ничего необычного. Увидев, что шифр не морской, он отнес бумажку в политический отдел во внутреннем помещении и тут же забыл о ней. На телеграмме стояла дата 17 января 1917 года. Война шла уже тридцать месяцев, поглощая неслыханные жертвы и никому не принося победы.
Во внутреннем помещении под невинным названием «помещение № 40», самом засекреченном во всем Уайтхолле, в то утро дежурили двое штатских, привлеченных к криптографической работе. Одним из них был преподобный Уильям Монтгомери, высокий седовласый сорокашестилетний богослов, другим — Найджел де Грей, молодой редактор тридцати одного года от роду, работавший в издательстве «Хейнеман». Они не подозревали, что присутствуют при историческом событии. Де Грей разгладил листок, заполненный группами по четыре и пять, иногда по три цифры. Можно ли было догадаться, что в этих бесстрастных цифирках содержится ключ к исходу войны? Де Грей обратил внимание лишь на необычайную длину документа — не меньше тысячи групп, прикинул он.
Это серое утро было холодным, как судьба Британии, призрачным, как ее надежды в третью зиму войны. Немыслимые потери на Сомме — шестьдесят тысяч англичан убито и ранено за один безумный день, а всего в пятимесячной битве пало свыше миллиона союзников и немцев, и никто не продвинулся ни на шаг. Линия Гинденбурга так и не прорвана. И вся война идет таким образом, целые полки утекают, словно вода, полмиллиона человек только под Верденом, и ни одна сторона не может добиться решающего преимущества, но и разойтись противники не в состоянии, словно два лося, сцепившихся рогами. И вот Франция обескровлена, Россия гибнет, только что вступившая в войну Румыния уже разгромлена.
И враг не в лучшем положении. Немцы живут на картошке, в армию забирают пятнадцати летних, трещины, появляющиеся в прочном здании империи, заделывают самыми жестокими мерами. Немецкие мирные предложения, сделанные несколько недель назад, были пустой отговоркой, рассчитанной на отказ, чтобы генеральный штаб мог призвать собственных граждан и готовых отложиться австрийцев к новым жертвам. В помещении № 40 подозревали, что именно это было целью, потому что не видели никаких признаков того, что германское руководство рвется к конечной победе в меньшей степени, чем союзники.
У Англии еще оставалась решимость, но уже не было денег и, что гораздо хуже, новых идей. Вновь назначенные командующие буксовали на месте; они не ставили под сомнение необходимость продолжать наступление на Западном фронте, спорили лишь о том, в каком месте биться головой о стену. Никаких перспектив не было видно.
Монтгомери и де Грей рассматривали плотные ряды цифр, которые им предстояло перевести на понятный язык. Они не ожидали ничего, кроме очередных нудных рассуждений на тему мирных переговоров, каких уже насмотрелись в перехваченной корреспонденции между Берлином и Вашингтоном. Это было любимым коньком президента Вильсона. Упорно желая прекратить войну, он пытался навязать компромисс воюющим сторонам, не понимая, что ни те, ни другие не пойдут ни на какие уступки. Берлин продолжал заигрывания, чтобы сохранить нейтралитет США. Эта переписка нервировала союзников. От Америки им нужно было не посредничество, а огромная, свежая, необузданная сила. Ничто другое не могло вывести войну из тупика. Оружие, деньги, корабли, солдаты — все, в чем нуждались союзники, в Америке имелось в изобилии, но Вильсон не двигался с места. Этот проповедник в пенсне невозмутимо поучал тех и других, как им надлежит себя вести. Похоже, ничто не в силах было стронуть американцев, пока Европа не будет истощена до последней крайности.
Де Грей скользнул взглядом по верхней группе цифр в послании: 13042. Значит, это вариант 13040 немецкого дипломатического шифра. Он обратил на это внимание Монтгомери, который отпер сейф и достал оттуда книгу так осторожно, словно это была бутыль с ядом. Хотя на ней не были нарисованы череп и кости, того и другого в истории ее появления было более чем достаточно, потому что для того, чтобы добыть эту книгу, обшаривали морское дно и пролили немало крови[26]. Это был экземпляр немецкой книги шифров № 13040. Затем Монтгомери извлек другую книгу, в которой содержалось все, известное в помещении № 40 о вариантах этого шифра. Кропотливо подбирая и сопоставляя сотни перехваченных документов, они продвинулись в решении этих вариантов и частично воссоздали ключ для случаев, подобных тому, с которым они столкнулись сейчас.
Сначала дешифровщики поискали подпись, по которой можно было судить о характере депеши. Группа из ряда 90000 — 97556 — оказалась третьей с конца в последнем ряду. Такие большие числа при зашифровке обычно оставляют для фамилий или особых, редко употребляемых слов, которые могут следовать после основного кода. Справляясь с прежними расшифровками, Монтгомери и де Грей занялись числом 97556. Послушно, словно по мановению волшебной палочки, оно преобразовалось в фамилию, прекрасно им известную: Циммерман, статс-секретарь министерства иностранных дел Германии.
Вернувшись к началу, они поискали адресат, но вместо фамилии перед ними появились слова: «Совершенно секретно» и дальше: «Лично в руки Вашему Превосходительству». Поскольку депеша была ядре сована в Вашингтон, «превосходительством» должен был быть немецкий посол граф фон Бернсторф.
Пока все обычно, подумали они, но вдруг появилось неожиданное слово — «Мексика». Интересно, зачем немцам понадобилась Мексика, подумали они с возрастающим любопытством, разобрали слово «союз» и затем, к вящему своему удивлению, «Япония», которое вскоре появилось в сочетании «мы и Япония». Дешифровщики обалдело переглянулись между собой. Неужели Япония, одна из держав Антанты, переходит на другую сторону? С обостренным интересом они набросились на шифр, а потом воцарилось полное молчание, только рука быстро выводила буквы. Лихорадочно перелистывались страницы книги шифров, исписанные листки летели в корзину, но все новые и новые слова выстраивались в связный текст и, несмотря на множество пробелов, вырисовывался смысл.
Текст состоял из двух частей, поскольку перехват включал две разные телеграммы. Первая, более длинная и адресованная Бернсторфу, информировала его, что Германия намерена возобновить «неограниченную» подводную войну с 1 февраля, чего союзники давно ожидали и боялись. «Неограниченная война» означала, что подводные лодки могли топить в объявленных опасными зонах любые торговые суда, союзные и нейтральные. Бернсторфу было приказано не уведомлять об этом правительство США до 1 февраля, когда подводники начнут пускать торпеды, как им вздумается. Готовясь к тому, что Америка ответит на такое бесчинство объявлением войны, немцы присовокупили другую телеграмму. Она состояла из 155 кодовых групп и начиналась так: «Из Берлина в Вашингтон. № W-158. 16 января 1917 года. Совершенно секретно. Вашему Превосходительству лично для передачи имперскому посланнику в Мехико надежным курьером».
Депеша немецкому посланнику в Мехико фон Экхарту за № 1 в первоначальной расшифровке выглядела следующим образом:
МЫ ПРЕДЛАГАЕМ НАЧАТЬ С 1 ФЕВРАЛЯ НЕОГРАНИЧЕННУЮ ПОДВОДНУЮ ВОЙНУ. ПОПЫТАЕМСЯ УДЕРЖАТЬ АМЕРИКУ НЕЙТРАЛЬНОЙ. (?)… ЕСЛИ НЕ (? СУМЕЕМ ДОБИТЬСЯ ЭТОГО), ПРЕДЛАГАЕМ (? МЕКСИКЕ) СОЮЗ НА СЛЕДУЮЩЕЙ ОСНОВЕ: (СОВМЕСТНОЕ) ВЕДЕНИЕ ВОЙНЫ, (СОВМЕСТНОЕ) ЗАКЛЮЧЕНИЕ МИРА… ПОКА ВАШЕМУ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ НАДЛЕЖИТ ТАЙНО ИНФОРМИРОВАТЬ ПРЕЗИДЕНТА (? ЧТО МЫ ОЖИДАЕМ) ВОЙНЫ С США. (? ВОЗМОЖНО)… (ЯПОНИЯ) И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ МЕЖДУ НАМИ И ЯПОНИЕЙ… ПРОШУ СООБЩИТЬ ПРЕЗИДЕНТУ, ЧТО… НАШИ ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ… ПРИНУДЯТ АНГЛИЮ К ЗАКЛЮЧЕНИЮ МИРА ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ. ПОДТВЕРДИТЕ ПОЛУЧЕНИЕ. ЦИММЕРМАН.
26
В самом начале войны коды добыли русские водолазы с затонувшего немецкого крейсера «Магдебург». Другие версии содержат романтические рассказы о смелых подвигах шпионов. (Черняк Е. Б. Пять столетий тайной войны. М., 1991. С. 530–531.)