Заговорщики, тщательно обдумав и взвесив меры, которые надлежало принять в целях исполнения их планов, решили в конечном счете осадить город Басру, будущий опорный пункт их движения, о чем заблаговременно были оповещены все враги правящего халифа посредством специальных летучих писем, составленных в следующих выражениях:
«Мать всех правоверных мусульман, а с нею вместе Талха и Зубейр лично направляются в Басру. Все, горящие желанием ценой своей крови и жизни защитить религию и отомстить за смерть Османа, должны ехать туда же и сделать все возможное во исполнение этого святого и благочестивого дела». Сколько раз в истории обращались к религиозным мотивам, чтобы заставить народы восстать против своих суверенов! Когда были собраны войска, Айша, сев на верблюда, первой тронулась в путь по дороге на Басру. Когда она проезжала через селения и стоянки бедуинов и маленькие города, все видели, как сотни собак, собравшихся неизвестно по какой причине в стаи, кружили вокруг ее шатра, не переставая лаять на эту жестокую женщину. Столь простое событие легко могло расстроить все планы восставших, ибо вдова Мухаммеда вспомнила, что покойный супруг несколько раз предсказывал ей неудачу в подобном предприятии. К чему только не склонит душу фанатичной женщины суеверие? Чего только оно не заставит ее сделать? И Айша не захотела продолжать путешествие и пришлось прибегнуть к хитрости, чтобы заставить ее переменить решение.
Военачальники договорились со своими воинами, и те, неожиданно появившись у шатров лагеря, разом и изо всех сил принялись кричать: «Внимание! Тревога! Тревога! Неподалеку Али вместе со всеми своими войсками!»
Внезапная угроза разом изгнала все суеверные страхи, опасения и угрызения совести из души немолодой и волевой женщины. Стремительно сев на своего любимого верблюда, Айша стремительно тронулась в путь и вскоре была вблизи Басры.
Началась осада города. Гарнизон его мужественно защищался, но мятежники в конце концов им овладели.
Поскольку жители Медины более жителей других городов Аравийского полуострова способствовали избранию Али халифом, именно к ним обратился он за помощью против мятежников. Он горячо убеждал мединцев поддержать его дело, ставшее отныне и их делом, и развеять в прах дерзкие замыслы врагов. Речь, которую произнес он по этому поводу, возымела действие, на которое он и рассчитывал. Один из знатных жителей города, видя явную холодность своих соотечественников к интересам государя, приблизился к халифу и сказал ему: «Повелитель, да будут прокляты те, кто с отвагой в сердце не поддержат дела своего законного владыки! Что касается меня, то прямо заявляю вам, что вы всегда найдете меня исполненным желания и рвения вам служить». Шаг этот, предпринятый человеком весьма уважаемым в своем городе, произвел сильное впечатление на прочих мединцев, которые более не колебались, сразу приняв решение, и каждый из них продемонстрировал горячее желание выступать на защиту дела халифа.
В то же время Али послал гонцов к жителям Куфы, но с первого раза ничего не добился. Однако он не терял надежды и поручил исполнение важной миссии своему сыну Хасану. Сын Али предстал перед собранием горожан Куфы и сказал им: «Ваш повелитель сегодня обращается к вам за помощью. Он в долгу перед вами и в ваших интересах не отказывать ему впредь. И какие причины, право, могли побудить вас изменить своему господину? Религия ли ваша чужда ему? Или вы считаете его бесславным захватчиком чужого трона? Мятежники говорят о мести за смерть Османа, но все эти речи не более, чем предлог, чтобы оправдать их поведение. Единственная тщеславная мечта Талхи и Зубейра заключена в том, чтобы зажечь пламя братоубийственной войны; но даже если большая часть подданных моего отца восстанет против него, у меня есть все основания верить, что вы все-таки останетесь ему верны».
Эта речь произвела чудесное впечатление на жителей Куфы. Казалось, беды халифа горячо их тронули и в них воскресло вновь горячее желание служить его интересам. Почти 9 тыс. его сторонников направились в лагерь законного владыки. Когда они прибыли, Али встретил их словами: «Вы будете свидетелями того, как поступаю я с жителями Басры, ибо я буду использовать мягкость, чтобы вернуть их в лоно моей власти, заставив вспомнить о долге, а потому, насколько это возможно, я буду воздерживаться от пролития крови моего народа. Я прошу тех из вас, кому верят в этом городе[28] или кто имеет в нем каких-либо родственников и знакомых, присоединиться ко мне во имя успешного завершения задуманного. Я предпочитаю мир любым выгодам войны, если таковые вообще могут быть найдены, и я не хочу без надобности рисковать жизнями даже тех моих подданных, которые так несправедливо и безбожно желают лишить меня моей».
Ответом халифу стали крики радостного одобрения. Видя, как расположен к нему народ, он, не медля ни минуты, тотчас выступил в поход и вскоре стал лагерем у стен Басры; Талха и Зубейр, боясь, что стены совсем недавно выстроенной крепости, служившей военным форпостом арабских завоевателей в Ираке и Иране, не смогут выдержать штурма армии халифа, сделали попытку примириться со своим господином. Они добились позволения предстать перед повелителем, который горько укорял их за неверность и мятеж. «Помните ли вы, — обратился он к Зубейру, — о том разговоре, когда пророк спросил вас о чувствах, которые вы ко мне испытываете, и вы ответили, что любите меня, а он тотчас же возразил: «И все-таки вы восстанете против Али и станете причиной несчастий для мусульман». «Я припоминаю это, — отвечал Зубейр, — а если бы вспомнил раньше, никогда не поднял бы оружия против моего господина и повелителя».
Затем он удалился, поклявшись никогда больше не становиться на сторону восставших; но Айша скоро заставила его переменить решение.
Напрасно использовал халиф пути мягкосердечия и милосердия для приведения к покорности восставших подданных. Пришлось ему прибегнуть к оружию, и последствия этого были самыми кровавыми. Айша, как всегда, вновь взобравшись на верблюда, убеждала воинов мужественно сражаться. Ее присутствие и речи, наконец, ее гордый и прекрасный облик не могли не воодушевить войска, и одно это было причиной того, что победа долгое время не давалась ни той, ни другой стороне. И все же под конец чаша весов склонилась на сторону Али, который в конечном счете остался победителем. Талха и Зубейр погибли в битве. Талха, уже смертельно раненный, подозвал одного из военачальников халифа и сказал ему: «Сегодня я вновь готов повторить клятву верности моему господину, которую принес ему накануне; и в отчаянии от того, что оказался неверен своим обязательствам».
Другой глава заговорщиков был убит арабским военачальником по имени Амр. Полагая, что его достойно вознаградят за это, он принес халифу голову главы мятежных мусульман. Али, которому никогда не были чужды чувства гуманности и сострадания, не смог сдержать слез при виде такого печального зрелища и горько упрекнул Амра за ненужную жестокость, проявленную убийством несчастного Зубейра. Тот, не ожидая такого приема, преисполнился гневом, позднее проявленным им при более удобном случае.
Айша, видя себя во власти победителей, разумеется, опасалась за собственную жизнь, но те и теперь относились к вдове Мухаммеда с должным почтением. Халиф отослал ее в Медину, посоветовав отныне вести себя скромнее, мудрее и благоразумнее. Но смерть главных заговорщиков не положила конец треволнениям государства. Муавия по-прежнему жаждал высшей власти и перетянул на свою сторону Амра Ибн-аль-Аса, наместника Египта, а этот человек соединял в себе одном множество дарований с великой храбростью и слыл самым знаменитым воином своего народа. Он был достаточно могущественен, чтобы тоже претендовать на власть, но предпочел более удобным и благоразумным для себя возложить корону на голову Муавии, чем добывать ее для себя самого. Он отбыл из Египта с мощной армией и быстро достиг Дамаска, выказав знаки глубокого почтения Муавии, наместнику Сирии, и публично, при войсках и толпах народа, признав его своим повелителем.