Его речи аплодировали, и Кантакузин увидел с огромным удовлетворением, что оставшиеся воины ему верны и полны рвения и воинского пыла, словом, на них вполне можно положиться в трудную минуту. Он более не ждал, сразу направился к правителю Сербии, встретившего его с радостью и оказавшего торжественный прием. Переговоры шли успешно, однако в обмен на поддержку и союзнические обязательства государь Сербии просил Кантакузина после победы передать ему ряд приморских греческих городов, находящихся недалеко от Фессалоник, у самого моря. Казалось, Кантакузин, оказавшись в очень трудном положении, должен уступить, пожертвовав несколькими укрепленными городами и крепостями, когда речь идет об обладании обширной империей. Но он отказал, таким образом отказавшись и от помощи, ему предлагаемой, поскольку не мог принять ее на позорных, как ему справедливо казалось, условиях.
Такое величие души удивило короля Сербии, но супруга последнего продемонстрировала еще большее благородство: она сумела склонить мужа на сторону Кантакузина настолько, что тот получил все, что хотел, безо всяких условий; и в то время как греки, народ образованный и культурный, были известны и даже прославлены своим постоянным коварством и вероломством, глава другого, варварского народа прославился благородством и верностью дружбе. Государь, о котором я говорю, был Амир, султан Лидии, который, узнав, в каком положении оказался его друг Кантакузин, вывел в Средиземное море флот, состоявший из 380 кораблей, и, подойдя к берегам Фракии, высадил на ее побережье десант численностью в 30 тыс. человек. Однако здесь не все разворачивалась так гладко, как на то можно было рассчитывать. Добрая воля и благородное намерение султана были очевидны, но вот слабая дисциплина его войск дважды принуждала его к отступлению на родину, в результате чего он так и не смог выполнить своих благородных замыслов.
Не один раз совершались покушения на жизнь Кантакузина. Для того, чтобы погубить опасного праха, Апокавк прибегал к самым постыдным средствам, но прежде сам был умерщвлен рукою убийцы. Во время посещения одной из специально устроенных им тюрем, в которой томились те, кому Апокавк явно не доверял, один из заключенных ее, вооружившись палкой, набросился на Апокавка и схватил его за горло крича: «Несчастный, сегодня твои преступления закончатся и твоя смерть принесет успокоение всей стране!»
Апокавк пробовал защищаться, но удары сыпались на него со всех сторон, а друзья и спутники и не думали ему помогать. Прочие заключенные тоже набросились на него, повалили на землю и задушили своими цепями. Труп Апокавка подвергся надругательствам. Ему отрубили голову и выставили ее на пике на крыше тюрьмы. Ниже, к стене, было прибито его тело. Его убийцы, страшась неминуемой кары за содеянное, овладели темницей, вооружившись оружием стражи, решив превратить каземат в крепость, подороже продать свои жизни, но не смогли избегнуть ярости жены покойного. Эта женщина, добившись от императрицы позволения отомстить по своему желанию, собрала самый презренный константинопольский сброд, раздала ему деньги, вооружила, напоила допьяна вином из своих и мужниных запасов и повела на штурм темницы, в которой был растерзан ее супруг, повелев ворваться в нее и умертвить всех, кого они встретят на пути. Приказ этот был выполнен в точности.
Смерть Апокавка привела к окончанию междоусобной войны, мирным путем предав в руки Кантакузина венец византийских императоров. И если бы новый государь был так честолюбив, как то предполагали, он никогда бы не пожелал с кем-либо делить верховную власть и сразу сверг бы юного Палеолога с трона. Однако его поведение совсем не оправдало низких подозрении и злословий недругов. Став узурпатором под давлением обстоятельств, он не сверг юного императора, а стал лишь его соправителем[66], и, правив девять лет, отрекся от короны и постригся в монахи[67]. И хотя и у него были недостатки, все-таки этот государь вполне заслужил почетное место среди самых великих государей, которых когда-либо знала история.
Нельзя сказать того же об Иоанне Палеологе, царствование которого было долгим и почти совершенно бесславным. На троне довелось испытать ему горькие несчастья и унижения, однажды увидев себя закованным в цепи по приказу своего собственного сына Андроника. Таковы основные заговоры, потрясавшие Константинополь вплоть до того времени, когда городом овладели турки, история которых была тоже полна трагических и кровавых сцен. Счастливы народы, живущие под властью правительств, способных избежать подобное. Но не было империй, королевств и республик, сумевших этого добиться. И все-таки осмелюсь утверждать, к чести моей родины Франции, в которой я по счастью родился, эта страна редко являла такие ужасающие картины непомерного человеческого честолюбия.
ГЛАВА 11
ЗАГОВОРЫ В РОССИИ ВРЕМЕН ПРАВЛЕНИЯ
ГОСУДАРЯ ПЕТРА АЛЕКСЕЕВИЧА
Место действия — Россия.
Время действия — конец XVII— начало XVIII вв.
Рабство, в котором цари держали своих подданных, ввергло тех в состояние ни с чем не сравнимого варварства. Военное дело, мореплавание, торговля, науки и искусство были совершенно неведомы московитам, а неведение почти всегда мать преступлений, грехов и проступков, которые правили этим грубым и непросвещенным народом. Совершенно излишне рассказывать об их склонности ко лжи, бесстыдству и пьянству. Все эти пороки всегда считались ими самыми незначительными. Даже отпетых воров и убийц в стране этой наказывали лишь тогда, когда у виновного не оказывалось денег на подкуп своих судей. Жены не уважали своих мужей, ибо те и не думали заниматься их духовным и умственным развитием и воспитанием[68].
Рабство стало неотъемлемой частью жизни московитов. Отец мог продать собственного сына не менее четырех раз, а когда отцовское право с наступлением совершеннолетия прекращало действовать, сын сам мог продавать себя. Таким образом, простой народ был в рабстве у богатых и знатных, но и те и другие в одинаковой степени были в рабстве у своих царей. Они признавали царя господином и хозяином их имущества и жизни и верили, что лишь одна его воля является единственным для них правом и нормой всех их деяний и поступков.
В стране, где науки и искусства не были развиты, было немалое число бесполезных, а подчас и прямо вредных и опасных людей. Таково было положение России к тому времени, когда Петр Алексеевич вступил на престол. Правитель этот, столь справедливо и заслуженно получивший прозвище Великого, родился в Москве 30 мая 1672 года. Он был единокровным сыном царя Алексея Михайловича Романова и царицы Натальи Кирилловны, происходившей из древнего и знатного княжеского рода Нарышкиных. Петр вступил на престол в возрасте десяти лет и разделил его с одним из своих братьев по имени Иван. Последний был очень слаб здоровьем, как раз настолько, чтобы позволить своим подданным жить спокойно в полной темноте собственного невежества, но царь Петр ставил совсем другие цели перед своим народом, желая вывести его во всей славе и блеске на сцену истории. Лишь воистину великий, возвышенный и благородный гений царя мог задумать и исполнить подобный проект. Однако скольких это стало трудов, какого великого терпения!
Властолюбие женщины едва не разрушило эти прекрасные замыслы. Царевна Софья, сестра двух царей, Ивана и Петра, пожелала, чтобы Иван один и безраздельно владел престолом. Вся полнота власти в таком случае непременно перешла бы в руки царевны. Она начала интриговать против самого юного из двух братьев и была поддержана одним русским вельможей по фамилии Хованский, бывшим в то время главою стрелецкого приказа. Неверный подданный горел желанием сам взойти на царский трон, а позже возвести на него своего сына, женив его предварительно на сестре ныне правящих монархов. Тогда Софья не знала еще, сколь высоко метит ее сообщник, и решила использовать Хованского как человека весьма опытного в вопросах интриги и заговора.
67
В 1454 году, и надо признать, его отречение было вызвано многими важными причинами. Кантакузина справедливо упрекали в том, что именно он первым стал использовать наемные турецкие отряды и тем открыл туркам путь в византийские владения. Именно при нем началось турецкое завоевание Балканского полуострова.
68
Нет нужды верить тому, что говорят некоторые не в меру ретивые писатели, утверждающие, что женщины на Руси тем больше испытывали любовь к своим мужьям, чем больше те подвергали их побоям, но верно и совершенно очевидно другое — они никогда не пользовались никаким влиянием и авторитетом в семье. Когда супруг был явно недоволен своей женой, он мог свободно изгнать ее и взять в жены другую женщину. Такие разводы и новые браки могли повторяться до четырех раз, ибо желавший развестись и взять жену в пятый раз должен был уже испрашивать разрешения у патриарха, который никогда не давал своего согласия и благословения, не получив соответствующей тамошним обычаям мзды. Замуж выходили, даже не зная суженого, зачастую впервые видя его после брачной церемонии в храме, что открывало широкий простор очень большому числу несчастных и неудачных браков. Едва рука девушки была кому-то обещана, отец звал ее к себе и показывал розги, при виде которых девушка становилась в позу просящей о наказании, и отец два или три раза бил ее этим пучком, после чего произносил следующую сакраментальную фразу: «Дорогая дочь, вот тебе последняя розга, которую ты получишь от моей руки. Объявляю тебе, что отныне не будешь ты более под отцовской властью, но перейдешь под власть и розгу другого, который примет тебя, тем дав согласие на смену твоего положения.
Если же ты не явишь своему супругу должного повиновения, почтения и послушания, очередь за ним возвращать тебя этими розгами к исполнению твоего долга». Закончив речь, отец оставлял дочери розги, и она обязана была хранить их до самой смерти с такой же постоянной заботой, как и обручальное кольцо. Даже священники в Московии тоже имели право жениться, но только однажды. Если у них была нужда или желание сделать это во второй раз, им надлежало прежде обязательно расстаться с саном и стать простыми мирянами, для поддержания бренного своего существования берущихся за всякую работу — портняжную, сапожную или даже, но гораздо реже, палаческую.