Но едва король принял и скрепил собственноручной подписью и печатью все эти условия, он тут же почувствовал, сколь тягостны и невыгодны они для него. Советники убеждали его разорвать соглашение под тем предлогом, что короли никогда не могут вступать в какие-либо соглашения с собственными подданными, а тем более под давлением обстоятельств и по принуждению последних. Однако на этот раз государь оказался стоек и непреклонен и заставил замолчать всех своих царедворцев, заявив, что слово короля священно и не может быть нарушено, и он не желает опять разжигать среди своих подданных пламя гражданской войны.
«Хорошо, пусть так, — возразила ему королева, — тогда уступите корону своему брату и передайте его мятежникам, которые имели наглость некоторое время назад провозгласить его королем».
Между тем первое время соглашение соблюдалось, но напряжение в обществе росло, ибо и заговорщики не замедлили нарушить своих клятв. Едва, увидев, что инфант в их власти, они тотчас, как то и предвидела королева, постарались возвести его на престол. И народ, казалось, был вполне расположен к перемене правления. Приняв меры по завоеванию большей части королевства[118], восставшие провозгласили инфанта королем Кастилии под именем Альфонсо XII.
Энрике был сражен горем, едва известие об этом событии достигло его ушей. «Великий Боже! — воскликнул, побледнев и поднимая глаза к небу, король. — Ты, покровитель всех венценосных голов, отомсти за меня негодяям». Но поскольку в это время он был и без войска и без денег, и даже без друзей, то удалился в Саламанку с женой и маленькой принцессой Астурийской, а заговорщики, вместо того чтобы преследовать его, вновь, в который раз, охотно предоставили ему возможность собрать войска, так что вскоре смогли увидеть его во главе армии не менее чем в 100 тыс. человек. Правда, большая часть этого народного ополчения была крайне плохо вооружена и дисциплинирована и ее еще предстояло в течение нескольких дней обучать основным приемам ведения боя, но тем не менее численное преимущество его армии так напугало мятежников, что они вновь прибегли к хитрости и интриге — обещали исполнять условия прежнего соглашения[119] и вновь добились мира, который не смог надолго спасти их от все возрастающего недовольства народа. Жители Вальядолида, базы заговорщиков, видя их презренное и лживое поведение, восстали, призывая к себе законного государя, которого несколько дней спустя встретили с огромной радостью. Между тем и дон Альфонсо испытывал много тревог и неприятностей из-за людей, приведших его к власти. Один из них заявил молодому государю: «Мы пожертвовали нашими состояниями и жизнями, чтобы возвести вас на престол. Мы не сомневаемся, что у вас никогда не хватило бы ума и отваги самому на нем удержаться, так что, отступись вы хоть на йоту от нашего общего дела или раскайся в нем хоть на мгновение, и у нас не дрогнет рука без малейших колебаний дать вам чашу с ядом».
Так шаг за шагом, слово за слово, медленно, но верно начиналась в королевстве Кастилии открытая война. Соглашения заключались, но не выполнялись, лживые заверения в верноподданнических чувствах скрывали явную зависть и ненависть.
Король Энрике, по-прежнему склонный к покою и досугу, терпеливо выслушивал советы маркиза де Виленьи. Этот честолюбивый кастилец тоже мечтал о королевском троне, но, увы, не мог сам его занять[120], а потому всеми силами стремился посадить на него своего брата, дона Педро Хирона, великого командора ордена Калатравы. Последнему было пятьдесят лет, и он пользовался огромным уважением и авторитетом. Так вот, Виленья предложил Энрике оставить Альфонсо титул короля и тем сохранить в королевстве мир, но с тремя условиями: 1) соблюдением прежнего договора; 2) изгнанием из свиты юного короля герцога Альбукерка и его брата епископа Калаорры; 3) выдачи доньи Изабеллы замуж за командора ордена Калатравы.
Король то ли по доброте душевной, то ли по слабости принял эти предложения. Был заключен новый договор, подписанный обеими сторонами. Честному королю пришлось долго уговаривать инфанту, но принцесса, считавшая себя ничуть не уступающей самым известным представителям королевских домов в Европе, не желала давать свое согласие на столь неравный брак, однако, чтобы не огорчать и не гневить отца, и без того тяжко переживавшего несчастья последнего времени, скрыла от него свои подлинные чувства, но поклялась донье Беатрис де Бобадилье, одной из своих камеристок, что скорее убьет себя, чем выйдет замуж за великого командора. Фрейлина не могла не одобрить такого решения и даже обещала своей госпоже помощь в исполнении задуманного. В то же время донья Беатрис заклинала принцессу не прибегать к такому страшному средству, заверив ее, что она сама в первую брачную ночь войдет в спальню молодых супругов с кинжалом и убьет командора. Однако трагическая сцена не произошла, потому что тот, кого хотели убить железом, через несколько дней был унесен в могилу жестокой лихорадкой. Подозревали, что именно заговорщики были подлинными виновниками его внезапной болезни и смерти, поскольку многие из них не желали соглашения с двором и были далеки от мысли приносить в жертву маркизу де Виленье собственные интересы, а тот, в свою очередь, не видя более никаких причин искать примирения с королем, вновь бросился в объятия его врагов и с еще большей яростью возобновил гражданскую войну. Положение мятежников было и в самом деле очень выгодным. Они распоряжались самыми мощными крепостями и городами королевства, и дон Альфонсо собственными глазами видел, как растет и умножается численность его друзей и сторонников. Молодой государь, имевший в ту пору не более пятнадцати лет отроду, снискал себе всеобщее восхищение. Он прилежно изучал законы и обычаи королевства, права и привилегии народа. Регулярно вникая в дела государственного совета, он тщательнейшим образом изучал дела, наводя справки по всевозможным вопросам и демонстрируя при этом справедливость и благоразумие, удивительные даже для людей более зрелого возраста, одним словом, с таким величием и достоинством вел себя в повседневной жизни, что можно было пожалеть лишь об одном — что короной и властью своей он обязан заговору и восстанию, а также действиям клики опасных интриганов.
Энрике, не желавший отдавать корону сопернику, всеми силами желал сохранить ее. Вновь были набраны войска, и дон Хуан де Веласко, коннетабль Кастилии, получил приказ атаковать мятежников. Коннетабль умолял короля не подвергать самого себя риску. Энрике уважил его просьбу и удалился подальше от армии в один из небольших, но хорошо укрепленных городов. Оттуда решил он наблюдать за развитием событий. Войска встретились в окрестностях города Олинедо и сражались с необычайной яростью, что вообще очень характерно для гражданских войн. Дон Альфонсо верхом на великолепном скакуне носился между рядами, ободряя своих солдат, вдохновляя их своей личной отвагой и часто подвергаясь смертельной опасности. Сражение было долгим и упорным. Войска Энрике превосходили противника числом, но войска Альфонсо были более мужественны. Лишь ночь и усталость положили конец битве, в которой каждая из сторон приписала успех себе. Оба государя повелели устроить в честь своей победы иллюминации и фейерверки в городах Кастилии.
Тем не менее положение законного монарха день ото дня становилось все более шатким. Дон Альфонсо овладел Сеговией, где находились королева и инфанта. Первая в страхе и смятении имела время укрыться в цитадели, но донья Изабелла и не думала бежать; напротив, она поторопилась пасть в объятия брата, с радостью признав в нем короля. Заговорщики были вполне удовлетворены, видя в своих рядах и эту принцессу. Энрике во главе небольшого отряда прорвался в город и спас супругу, запертую в нем, поручив архиепископу Севильи отвезти ее в замок Аларкон[121] и там охранять силами мощного гарнизона.
120
Маркиз де Виленья был уже женат и мог надеяться добиться короны, лишь женившись во второй раз и лишь на инфанте донье Исабель, будущей королеве Изабелле.