Баэза направил пакет маркизу де Айямонте, коменданту одной из пограничных испанских крепостей, полагая, что, окажись письма за пределами Португалии, они благополучно дойдут до адресата. Однако этот губернатор, весьма заинтересованный во всем, что касалось португальского короля, будучи дальним родственником его жены, был изумлен, увидев печать инквизитора Лиссабона на письме, адресованном герцогу Оливаресу. Опасаясь, не пишут ли тому о помощи и тайном союзе графа Айямонте с королем и королевой Португалии во время восстания, он тотчас распечатал конверт и был поражен тем, что увидел. Придя в себя от удивления, он немедленно отослал пакет королю Португалии.
Трудно передать словами изумление дона Жуао де Браганцы, когда он понял, что его ближайший родственник, архиепископ и многие вельможи двора, внешне демонстрируя радость и удовлетворение его воцарением, готовятся отнять у него не только корону, но и жизнь. Он тотчас собрал тайный совет, а через несколько дней приступил к действиям. В день восстания он приказал под предлогом смотра ввести в столицу войска, расквартированные в ее окрестностях. Затем написал специальные приказы генералам и офицерам армии в назначенный час вскрыть их и точно выполнить все в них сказанное. Затем король пригласил к себе архиепископа и маркиза Вильяреаля под предлогом каких-то важных дел и приказал их без шума арестовать. То же было сделано и в отношении герцога де Камино. Те же, кто получил его запечатанные приказы, открыв их, узнали, кого из заговорщиков им нужно взять под стражу и отправить в тюрьму либо держать при себе, не арестовывая, но под постоянным надзором. Все меры были так верно рассчитаны и хорошо организованы, что меньше чем через час сорок семь главных зачинщиков выступления сидели за решеткой.
Слухи о заговоре распространились по городу, жители толпами стекались к дворцу, громко крича, чтобы предателей выдали им. Из опасения, как бы не угас гнев народа, постепенно сменившись чувством сожаления или даже сочувствия к заговорщикам, король велел объявить, что целью заговора было не только убийство его самого, но и истребление всей его семьи, сожжение и разграбление города, но особенно разгневало португальцев то, что испанцы, решив навсегда избавиться от осиного гнезда под названием Лиссабон, решили всех жителей города рабами отправить на плантации и копи Америки, чтобы навеки похоронить там всех непокорных, а на их место поселить выходцев из Кастилии. Таким образом, на месте португальской столицы должна была появиться новая кастильская колония.
Виновных подвергли суду, Баэзу пытали, и он во всем сознался: признал, что вынашивал замыслы убить государя, что во дворце инквизиции хранилось много оружия и заговорщики ждали лишь ответа герцога Оливареса для открытого выступления. Маркиз Вильяреаль, герцог де Камино, архиепископ де Брага и великий инквизитор сознались во всем сразу, чтобы избежать пыток. Судьи приговорили первых двух к отсечению головы. Остальные заговорщики были четвертованы. Что касается церковников, король повременил с их наказанием.
Дон Жуао собрал совет и заявил, что испытывает отвращение при одной только мысли о том, что должен умертвить и их, но маркиз де Феррейра возразил ему: «Государь, королю пристало слушаться одного лишь голоса справедливости. Есть случаи, когда мягкость губительна. Часто слабости, а вовсе не доброте государей приписывают прощение виновных. И я полагаю, что при восхождении на престол вам подобает дать пример строгости, напугав тех, кто может в будущем пожелать совершить нечто подобное, ведь заговорщики виновны не только перед вами, но и перед государством, которое намеревались погубить. Так что вы не должны применять мягкость и всепрощение в ущерб правосудию, ибо им облек вас народ, перед которым вы теперь в вечном долгу». Все остальные участники совещания придерживались того же мнения. Король уступил и на следующий день было вынесено решение. Король, не желавший конфликта с папой, заменил для великого инквизитора и архиепископа де Браги смертную казнь пожизненным заключением, и один из преступников, а именно великий инквизитор, умер вскоре после этого от горя и ярости из-за столь неудачного исхода дела.
Вице-королева, на положении пленницы проживавшая в Лиссабоне, была выдана испанцам, и герцог Оливарес решил начать против соседнего королевства открытую войну, закончившуюся для Испании безрезультатно. Дон Жуао держал на границе сильное войско, состоявшее, кстати, в значительной части своей из иностранцев, которых этот государь охотно привлекал к себе на службу. Более того, он ухитрился поставить себе на службу и оплачивать даже членов королевского совета Испании, и они так славно и добросовестно ему помогали, что полководцы, которым предстояло напасть на Португалию, всегда испытывали недостаток в людях, амуниции и боеприпасах и принуждены были отступать, так и не совершив ничего достопримечательного на чужой земле.
Так король Жуао[142] и правил в течение семнадцати лет, любимый подданными и страшный для испанцев, которые лишь после его смерти возобновили войну уже с его преемником доном Альфонсо. Вскоре последний отрекся от престола в пользу своего брата дона Педро, но это никак не сказалось на ходе военных действий. Испанцы продолжали нести потери и, устав от войны, разрушительной и бесполезной, подписанием торжественного мирного договора признали португальского государя и его царство совершенно независимыми от Испании. С тех самых пор род герцогов де Браганца спокойно владел своим государством, прежде похищенным у него испанским королем Филиппом II[143], но восстановленным вновь в результате всеобщего восстания 1640 года во время правления его венценосного потомка Филиппа IV[144], не сумевшего сохранить в неприкосновенности наследие своего деда.
Место действия — Италия,
южные районы Франции, Германия.
Время действия — 1347–1354 гг.
Жить мечтой о высоком положении и быть всегда вдали от него, управлять как мудрый законодатель и вести себя как тиран; лишить законного государя власти и самому потерять ее в результате точно такого же насилия; отступать перед самыми малейшими препятствиями и с триумфом преодолевать великие трудности; находить удачу там, где ее никто не ожидал, и не иметь достаточно упорства для завершения важных дел; действовать подобно безумцу и преуспевать лучше самых опытных и блестящих политиков, быть Идолом и Кумиром народа и стать его ужасом — вот изумительная картина судьбы Кола ди Риенци, историю которого намерен я теперь представить читателям.
Но прежде чем приступить к изложению нового дела, известного под названием «заговора Кола ди Риенци», нарисуем портрет того, кто станет главным героем нашего повествования.
Никола ди Риенци[146] был одним из тех замечательных людей, точно определить и описать характер которых очень трудно. В нем всегда присутствовала причудливая смесь пороков и добродетелей. Он был прост и хитер, робок и отважен, уступчив и несговорчив, неосмотрителен и осторожен, безрассуден до крайности и рассудителен и благоразумен настолько, что, казалось, достигал вершин самой высокой мудрости, исполнен рвения к общественному благу и готов все отдать в угоду собственному честолюбию и, наконец, рожденный повелевать другими, он никогда не был способен долго удерживать их в своей власти. Обладая обширными познаниями в древней истории, был он прекрасно образован, от природы наделен даром красноречия, сильным, зычным голосом и представительным видом, одним словом, соединял в себе все качества, необходимые великому заговорщику для успеха, и все недостатки, которые могли повредить успеху любого великого дела.
143
Португалия была присоединена к Испанской короне в 1580 году и не существовала в качестве независимого государства в течение 60 лет, вплоть до 1640 года.
145
Никола ди Лоренцо Габрини (1313–1354) возглавлял Римскую республику в 1347 и 1354 годах.