«Оскорбления, — сказал он, — которым и вы постоянно подвергаетесь со стороны Медичи, более чем достаточно, чтобы принести тиранов в жертву и освободить угнетаемую ими родину. Смерть их в одно мгновение изменит весь облик государства, которое давно уже лишь этого и ожидает. Лишь свержением прежней формы правления вы сможете избежать наказания за свое преступление. Но что это я говорю? Какое преступление? Такие деяния считаются преступными лишь в случае провала; если они удаются, их расценивают как великие и героические подвиги. Соединив вашу личную месть со всеобщей пользой, вы извлечете из нее для себя почет и славу; тогда как погуби вы своего соперника, и поступок этот станут рассматривать как вызванный личной неприязнью и ненавистью, не имеющей в себе самой никакого справедливого оправдания».
Доводы, приведенные выше, в сочетании со многими другими решили дело не в пользу простой и жестокой кровавой мести, но в пользу обдуманного и хорошо организованного заговора, способного в конечном счете примирить интересы семьи с интересами любовной страсти. Таким образом, Франческо, побуждаемый силою этих двух причин, думал лишь о том, как поскорее убрать обоих братьев со своего пути.
Но приняв подобное решение, следовало позаботиться о поддержке, заручившись покровительством папы и короля Неаполя. Последний, давно мечтавший подчинить себе город Пизу, обещал способствовать проекту, который при благоприятном завершении обещал ему немалые выгоды[184].
Франческо отправился в Рим и долго совещался с князем ди Форлй, которому намекнул, что ему должно подумать над тем, как укрепить свою власть, основанную целиком на благоволении к нему верховного понтифика, папы Сикста IV. «Не надейтесь, — говорил Франческо, — спокойно наслаждаться властью, не приняв предварительно к тому необходимых мер предосторожности. Когда отец ваш навеки закроет глаза, Медичи наверняка ухитрятся с помощью нового понтифика лишить вас всего. Но ваши интересы мне дороги наравне с моими собственными и то, что задумал и хочу исполнить я, в равной степени будет полезно вам, а задумал я не что иное, как полное низвержение могущества Медичи. Однако, чтобы преуспеть в столь рискованном деле, мне необходимо опереться на всестороннюю поддержку вашего отца».
Князь ди Форлй одобрил замыслы заговорщиков и, имея сильное влияние на Сикста IV, обещал, что и папа в свою очередь поддержит их. Тогда Пацци открылся и прямо заявил, что уже принято решение убить Медичи, поскольку это единственное средство дать свободу Республике. Князь без труда одобрил и это преступление, которое должно было в будущем обеспечить ему надежное и мирное обладание своим небольшим государством.
Итак, смерть Медичи была делом решенным, и заговорщики доверили свои планы Франческо Сальвиати, назначенному напой архиепископом города Пизы, которому Медичи так и не дали спокойно наслаждаться принадлежащей ему властью. Мстительный прелат, не раздумывая, вступил в заговор и привлек в него графа ди Монтесекко, командующего корпусом папского войска. Новый заговорщик, наделенный осторожностью в неменьшей степени, чем храбростью, сразу понял всю трудность задуманного дела и не умолчал об этом: в Италии царил мир и поднимать ополчение и открыто двигаться с войском на Флоренцию посреди мирной страны, полной тайных и явных друзей и сторонников Флорентийской республики без достаточного на то основания, было опасно. К тому же, говорил граф Монтесекко, кто знает, удастся ли заговорщикам сразу убить обоих Медичи, и если не удастся, не приведет ли это к провалу превосходно продуманного плана, ведь известна слепая любовь народа к Медичи, к тому же у них очень много сторонников, пользовавшихся и пользующихся до сих пор властью в Республике под их высоким покровительством, все это составило бы огромное препятствие на пути осуществления такого опасного и рискованного дела. Монтесекко обещал бросить в дело своих солдат только тогда, когда ему будет дан надежный предлог.
Четверо заговорщиков совещались о мерах, которые необходимо было принять, и сошлись на том, что ничего не получится, если в дело не будет вовлечен Якопо де Пацци, дядя Франческо и глава семьи. Его, кстати, уже несколько раз испытывали по этому поводу, и он с завидным упорством отвергал все опасные предложения. Тогда граф ди Монтесекко взял на себя обязанность сломить упорство старика и с этой целью лично направился во Флоренцию; однако и его уговоры оказались безрезультатны. Тогда Франческо, встретившись с дядей, прямо заявил, что, примет он в заговоре участие или нет, задуманное будет исполнено и без его участия, а позже ему будет стыдно от сознания того, что он ничем не помог своему племяннику в столь важный момент в осуществлении столь славного дела. Еще раз Франческо обрисовал Якопо де Пацци в самых живых тонах рабство своей родины, ничтожество, в какое впал их род, ненависть, которую испытывали к ним Медичи. В заключение он дал ему понять, что король Неаполя и папа тоже окажут им помощь, что уже приняты меры, благодаря которым заговор не может не удасться, если, конечно, и он, со своей стороны, вступит в общее дело, а не будет препятствовать ему своим упрямством. Якопо де Пацци не мог долее сопротивляться таким настойчивым просьбам. Он согласился, и с этого момента число заговорщиков значительно возросло.
Монтесекко под видом исполнения возложенных на него обязанностей почти каждый день видел Медичи и часто совершал путешествия из Флоренции в Рим и обратно. Он постоянно и очень подробно информировал князя ди Форлй о развитии событий, добивался у папы необходимых средств и снаряжений, вел дела с таким рвением, как если бы сам был зачинщиком всего дела. Со своей стороны, и папа был верен своим обещаниям и обязательствам и повелел, чтобы все его войска были переведены в Романью, а затем в Тоскану под предлогом осады замка Монтон, захваченного некоторое время назад у Церкви одним из местных тиранов. Также папа отдал тайный приказ своим генералам повиноваться всему, что им прикажут архиепископ пизанский и Франческо де Пацци.
Поскольку заговорщики хотели одновременно умертвить обоих Медичи, а удобный случай для этого найти было трудно, решили заставить братьев отправиться в одно и то же место в один час, применив для этого особое средство. Его Святейшество обязался послать под каким-либо предлогом во Флоренцию кардинала Джироламо Риарио, племянника князя Форлийского, полагая, что его появление непременно потребует проведения соответствующих торжественных церемоний, что и облегчит исполнение плана убийства. Кроме того, в его свите под видом слуг должны были ехать многие заговорщики и солдаты папской гвардии.
Риарио выехал из Рима во Флоренцию. И хотя Медичи были не в ладах с папой, они не захотели пренебрегать приличиями и решили устроить кардиналу подобающий его достоинству прием. После нескольких дней пути Риарио остановился на отдых в четырех милях от Флоренции в замке Монтегю, загородной вилле семейства Пацци, где старик Якопо, сопровождаемый всем своим семейством, принял его с почестями и распростертыми объятиями. Здесь же собрались все заговорщики, полагая, что и Медичи прибудут из города, чтобы лично встретить Его Высокопреосвященства; но Джулиано приехал один и отбыл назад за два часа до приезда своего брата. Так был упущен первый весьма удобный для заговорщиков шанс.
Лоренцо остался на ужин с кардиналом, который долго говорил с ним о великолепной архитектуре и богатом убранстве дворца во Фьезбле, принадлежащего семейству Медичи. Лоренцо обещал Его Высокопреосвященству на следующий день продолжить беседу и пригласил к себе на виллу Якопо де Пацци и всех членов его семьи. Заговорщики посчитали, что оба брата повезут кардинала во Фьезоле, и приготовились именно там осуществить свой план. Но Джулиано Медичи опять там не оказалось, поскольку в этот день он навещал свою супругу, которая была нездорова. На этот раз супружеская любовь и забота спасли ему жизнь.
Все эти неожиданные проволочки очень беспокоили Франческо, боявшегося, как бы среди такого большого числа сообщников не нашелся один, по неосторожности или намеренно способный выдать опасный секрет. На следующий день после пиршества во Фьезоле все заговорщики собрались во Флоренции во дворце Якопо де Пацци и было решено, что для окончательного разрешения проблемы в следующее воскресенье кардиналу придется организовать и самому принять участие в торжественной мессе в городском кафедральном соборе, по завершении которой должен был быть дан торжественный обед в честь семейств Медичи и Пацци. Было решено, что во дворец, занимаемый сейчас Его Преосвященством, под предлогом охраны его от огромных взбудораженных праздником толп народа будут введены верные заговорщикам вооруженные люди. Все было расписано до мелочей, даже места за столом, ибо Лоренцо Медичи надлежало сидеть между графом Монтесекко и Якопо де Пацци, Джулиано — между Франческо и Бандини. Каждый из четырех заговорщиков должен был иметь подле себя (вернее, за своей спиной) сообщника и по сигналу, данному одним из них в самом конце пира, заговорщики должны были почти мгновенно убить ничего не подозревающих братьев. После этого архиепископ Пизанский должен был направиться со своими людьми во Дворец правительства и врасплох захватить городских магистратов, заставить их признать новую форму правления, избрав представителей рода Пацци на основные должности в Республике. Все ставленники Медичи должны были незамедлительно лишиться своих постов.
184
Король неаполитанский получил заверения в том, что в случае успешного переворота Флоренция поможет ему завоевать Пизу.