Осунде и Жороми, державший в руках глиняную болванку, вышли во двор. Огромный солнечный шар неподвижно висел в середине неба, и его лучи нестерпимо накалили воздух. Печи, в которые рабы подбрасывали древесный уголь, изрыгали жар. Но ни мальчик, ни Осунде, взволнованные предстоящей работой, не замечали зноя.
Мастер поставил болванку в раскаленную печь. Через некоторое время он щипцами вынул ее и опрокинул над тазом с водой. Мальчик с жалостью смотрел, как через круглое отверстие на груди петуха вытекал воск. Он лился прозрачной желтой струей и падал в воду. То, что недавно было птицей, превратилось в нелепую бесформенную лепешку.
Тем временем в руках Осунде очутился большой ковш с расправленной бронзой, он начал лить в форму металл.
— Главное, — не отрывая глаз от болванки, проговорил мастер, — чтобы металл заполнил форму целиком, иначе петух останется без ноги или без хвоста.
Наконец ковш замер в воздухе, и Жороми понял, что форма заполнена. Подоспевшие рабы взяли ковш из рук юноши и вылили остатки металла в тигель.
Осунде выпрямился. Его черная кожа, освещенная пламенем печи, казалась красной, ровные белые зубы сверкали, в глазах вспыхивали красные огни.
«Должно быть, так выглядел Игве-Ига, когда он был молодым», — подумал мальчик.
— Ну, вот ты видел, как это делается, — сказал Осунде. — а что получилось, мы узнаем завтра.
— Завтра? Почему? Разве ты не покажешь мне сейчас, сегодня?
— Ты все спешишь. Металл должен стать холодным, как вода в роднике. Металл остывает ночью. Ему нельзя мешать. Завтра мы разобьем глиняные стенки, увидим нашу работу. А сейчас пора домой.
Глава VI
Во дворце Великого
Дворец царя велик, как город Гарлем, и обнесен вокруг особой стеной, кроме той, которой обнесен город.
На другой день, чуть свет, Жороми был в мастерской. Он пришел первым, если не считать рабов, которые уже приступили к работе.
— Счастливого дня, — вежливо поздоровался мальчик и подумал при этом: «Хоть они и рабы и их бедра опоясаны грязными тряпками, но зато они помогают мастерам в удивительной литейной работе». Жороми вынес из помещения скамеечку и сел около бесформенного кома глины, внутри которого, как орех в скорлупе, спряталась бронзовая птица. Отсюда были хорошо видны ворота.
Наконец показался Осунде. Жороми со всех ног бросился ему навстречу, и теперь они вдвоем, высокий Осунде и едва достававший ему до пояса мальчик, приблизились к форме. Жороми чувствовал, что мастер волнуется, и ему было понятно это волнение.
Вдруг металл не заполнил форму или сама форма покривилась в обжиге? Приплясывая от нетерпения, мальчик подал Осунде большой деревянный молоток, и, прежде чем Жороми успел вскрикнуть, мастер, размахнувшись, с силой ударил по форме. Глина треснула и медленно, словно нехотя, развалилась на части. Осунде, отбросив в сторону молоток, вытащил из-под обломков формы бронзовую птицу и поднял ее кверху. Жороми замер, восхищенный: петух, певец зари, горделиво закинул украшенную гребнем голову. Казалось, он готовился пропеть утреннюю песнь.
Подержав некоторое время птицу на уровне своих глаз, Осунде опустил ее на землю. Петух твердо встал на крепкие толстые ноги. Его выпуклые глаза смотрели грозно, гребень был поднят — настоящая боевая птица.
Старый мастер, тот, что рассказал Жороми историю Игве-Ига, похлопал Осунде по плечу, да и другие мастера одобрительными восклицаниями приветствовали появление на свет бронзовой птицы. Осунде не пытался скрыть охватившую его радость — его зубы сверкали в улыбке. Но вот к группе мастеров приблизился Усама. Все замолчали. Мнение главного литейщика было непререкаемым среди мастеров. Главный мастер не только знал тайны бронзы, но и умел подметить такие дефекты литья, которые ускользали от менее опытных глаз. Усама взял в руки птицу, тщательно осмотрел ее со всех сторон, провел пальцами по гладкой поверхности металла и так же, как ранее Осунде, поднял петуха вверх. Мастера, затаив дыхание, следили за главным мастером. А он, не глядя ни на кого, продолжал держать птицу на вытянутых руках. Очарованному Жороми снова показалось, что петух встряхнул высоким гребнем, готовясь пропеть утреннюю песню.
— Скажи, что ты видишь, Усама? — не выдержав, спросил Осунде.
— Птица удалась, — передавая Осунде петуха, неторопливо проговорил главный мастер. — Металл был послушен тебе и хорошо повторил форму. Я хвалю тебя, а ты похвали бронзу — укрась ее узорами. Сделай хвост, крылья и грудь птицы такими, чтобы, глядя на них, каждый вспомнил, как переливаются на солнце синие, красные и зеленые перья петуха. Делай.