Вероятно, нечто подобное произошло с Гилельсом; разумеется, это все нужно помножить на особую чувствительность нестандартной натуры, а также такое свойство Гилельса, отмечавшееся многими знавшими его, как сочетание сдержанности и вспыльчивости (не это ли сочетание так потрясает нас в его игре? Человек ведь един…).
Трагедия этой истории в том, что в ней нет виноватых. Нет сомнений, что Г.Г. Нейгауз переживал ее тяжело. Может быть, он не мог понять, что же в его замечаниях, которые, возможно, казались ему невинными, так задело Гилельса. Тут ведь дело еще и в абсолютной психологической противоположности Нейгауза и Гилельса: трудно было найти людей со столь несхожими индивидуально-личностными характеристиками (об этом писал и Баренбойм). Нейгауз – экстраверт, на редкость открытый, легко идущий на контакт, но и неизбежно несколько облегченно воспринимающий все происходящее. Гилельс – глубочайший интроверт, невероятно сильно переживающий в себе мельчайшие детали и оттенки взаимоотношений. Им не дано было понять друг друга.
Ну, а ученики Нейгауза выполнили свою миссию верных учителю в любых обстоятельствах. И эта история, наложившись на все бывшее до нее, создала совершенно уникальную ситуацию, когда гениальный пианист, пользующийся колоссальным успехом и у официальных кругов внутри страны, и у крупнейших музыкальных авторитетов вне ее, и у самой широкой публики повсюду, оказался в ситуации травли в достаточно узком, но очень влиятельном кругу музыкантов. Эта травля, вероятно, сократившая ему жизнь, продолжилась и после его смерти.
…ЗНАКОМЫЙ И НЕЗНАКОМЫЙ
14 октября 1985 г. внезапно умер Гилельс. Известие об этом вызвало шок даже у его недоброжелателей. Остальные – это был весь цивилизованный мир – оказались в состоянии обиды на немилостивую к слушателям судьбу, смешанной с недоумением.
Он ушел не просто на вершине. В последние несколько лет он достиг некоего нового качества, не услышав которое, даже нельзя было представить, что оно возможно: ведь его исполнение и ранее переходило мыслимую грань совершенства. Это новое слышно было и в том, что он заново осмыслил из игранного раньше, особенно в «Симфонических этюдах» и Вариациях Брамса на тему Паганини, и во впервые сыгранном им в конце жизни «Хаммерклавире». В медленных шумановских и брамсовских вариациях и в медленной части сонаты у него тянулся звук так, как это, казалось, в принципе невозможно на фортепиано. Это было какое-то особое звуковое пространство, наполненное ясной постоянно тянущейся музыкой, рельефно вылепленной полифонией… Так нельзя играть просто на рояле; это был сгусток мысли философа, безраздельно владеющего тайнами бытия и тайнами звука…
В эти годы несколько поутихли разговоры о том, что Гилельс – только «пианист». После вмешательства безжалостной смерти они начнутся снова.
Прозвучало официальное сообщение. Л.Е. Гаккель откликнулся мудрыми и грустными статьями104. Потом наступила тишина. Почитатели молчали, потому что тронуть тему Гилельса было слишком больно. Недоброжелатели молчали само собой. Общество же занялось политикой, и всем стало не до пианистов. Грампластинки смели с прилавков, с кассетами и дисками царила полная вакханалия – неразбериха в законах переходного периода позволила многим нагреть руки на гениальных записях, а у его вдовы и дочери борьба с недобросовестными фирмами отнимала последние силы. Слушатели практически остались без Гилельса.
Так продолжалось до 1992 года, когда в журнале «Музыкальная жизнь» вышла большая статья Софьи Хентовой «Эмиль Гилельс знакомый и незнакомый». Шок от этой статьи был сопоставим с шоком от самого ухода Гилельса. Впрочем, испытали его, конечно, только люди знающие. Подавляющее большинство читателей этого популярного журнала имели основания поверить всему в ней написанному, среагировав главным образом на фамилию «Хентова», волей случая оказавшуюся связанной с именем Гилельса как автора массово изданной книжки о нем. Об этом издании стоит сказать пару слов.
104
Гаккель Л.Е. На кончину Э.Г. Гилельса //www.emil-gilels.com. Размышления о Гилельсе // Советская музыка, 1986, № 12. Данная статья опубликована также в книгах: Гаккель Л.Е. Я не боюсь, я музыкант. СПб., 1993. С. 89-100 и «Волгоград – фортепиано – 2004». С. 6-12.