Как приятно, что последним в этой книге благородной нотой прозвучал голос самого Мстислава Леопольдовича, который С. Хентова не смогла, не посмела не передать. Описание возвращения М.Л. Ростроповича и Г.П. Вишневской на Родину после многолетнего изгнания звучит так: «Из аэропорта Ростропович с Вишневской отправились на Новодевичье кладбище, на могилу Шостаковича: ему предназначался первый поклон. Могилы, могилы – матери, Прокофьева, Ойстраха, Гилельса, Дедюхина, Сахарова…»114. Не почувствовала ли Хентова противоречия всего, что и как она написала здесь о Гилельсе, и сделанного Ростроповичем и Вишневской?
Об этом же говорится в книге «Ростропович и его современники» другого автора – Т.Н. Грум-Гржимайло: «Священную могилу Сахарова, как и другие священные могилы великих русских людей, гениев музыки – Шостаковича, Прокофьева, Ойстраха, Гилельса – чета Ростроповичей посетила в первые же часы пребывания на родной земле»115.
М.Л. Ростропович, сделав это, поставил акценты в отношении Гилельса, его истинной величины, на место. Он оказался практически единственным из крупнейших музыкантов страны, определившим таким образом настоящий масштаб личности Гилельса.
Что же касается С.М. Хентовой, то ее стремление любым способом опорочить Гилельса временами принимало нездоровый характер. Так, в ее книжке «Пианистка Маргарита Федорова»116 несколько раз упоминается имя Гилельса, причем, всегда совершенно не к месту, ассоциативно – думаю, можно согласиться с тем, что это имя может звучать рядом с именами М. Ростроповича, Д. Ойстраха, Л. Когана, С. Рихтера, но никак не с М. Федоровой… И главное: в этих упоминаниях Гилельс сравнивается с Федоровой, и, разумеется, он во всем ей проигрывает!
Здесь могу только полностью согласиться с Г.Б. Гордоном, который в разговоре по этому поводу употребил термин «клиника».
Предвижу упреки: зачем так «раскапывать» каждое негативное слово о Гилельсе? Мало ли чего и ком сейчас не пишут?
Конечно, понятия интеллигентности в публикациях, бережного отношения к талантливым людям, видимо, отмирают. Безудержное хамство, особенно в периодике, становится нормой – и до Ростроповича в последние годы добрались, поливая нелепыми упреками великого музыканта и гражданина. Но это все-таки периодика, а не академические музыкальные издания, и активно действовавший во времена таких публикаций человек мог защитить себя сам, хотя бы своим прекрасным искусством. Когда же появилось непочтительная публикация А. Гаврилова по отношению к покойному Рихтеру117, сразу несколько крупных музыкантов отреагировали гневно и громко118.
Масштаб Гилельса как явления нашей истории и культуры требует уважительного отношения к его памяти, потому что это уважение ко всем: и к великому человеку, которого уже нет, и к нам самим, ко всем живущим музыкантам, на формирование которых Гилельс оказал влияние своим искусством. Если бы не было Гилельса как явления культуры, каждый из нас был бы сейчас хуже. И необходимо элементарное ограждение столь масштабных фигур от оскорблений. Мы ведь не привыкли к тому, чтобы некие личности позволяли себе мелко «проезжаться» по имени Шостаковича (а наверняка были обиженные его сарказмом), оскорблять память едкого и остроумного Прокофьева (тоже непременно были обиженные им), сводить завистливые счеты с Ойстрахом. Почему же все молчали, когда мелочно обиженная Хентова гигантскими тиражами сводила счеты с великим Гилельсом, почему один Григорий Гордон бросился в неравное сражение с этой несправедливостью?
Гилельса оболгали и практически перестали о нем упоминать. К его 80-летию в 1996 году вышел фильм о нем на канале «Культура», случались редкие упоминания в печати, очень немногие статьи. Но все это подавалось как сведения о некоем раритете, который полагается иногда вспомнить, но который реальной роли в культуре вообще-то уже не играет.
ОПАСНАЯ ТЕМА
В 2000 году до музыкантов донеслась весть о том, что в Волгограде вышел сборник, в котором помещены интересные материалы о Гилельсе. Неясно было, почему в Волгограде, а не в Москве. Старые советские издательства с многотысячными тиражами, конечно, уже ушли в прошлое, но существовали и новые. Так, после ухода из жизни Рихтера сразу появилось несколько книг о нем. Ранее, в советские времена, была прекрасная традиция: после ухода выдающегося музыканта осуществлялся сбор воспоминаний и иных материалов, и выходила книга. Эта традиция прервалась как раз примерно в год смерти Гилельса. Но поклонники Рихтера сумели преодолеть возникшие трудности и отдать ему дань. Другое дело, что уровень вышедших о нем книг не всегда соответствовал их роскошному оформлению.