Раздался грохот, и остров стал еще быстрее уходить под воду.
Предводители армии, вооружившись палками, старались сдерживать хаос, но напрасно. Многие моряки уже спустили на воду лодки, предварительно посадив в них семьи. Паника превратила в сумасшедших тех, кто обычно был добрым и отзывчивым. Они вдруг бросались в море, сталкивали женщин и детей с пирог, чтобы завладеть их местом!
Остров теперь накренился так сильно, что некоторые здания и плохо закрепленные на фундаменте памятники стали падать. Один бумажный дом сорвался со свай, на которых стоял, и стал скользить по деревне, как санки по снежному склону. По мере движения в этом хаосе дом разваливался, теряя свои перегородки. Огромный гранитный будда, словно пушечное ядро, выкатился из ниши, куда его поставили. Он катился, подпрыгивал, давил тех, кому не посчастливилось оказаться на его пути. Было тяжело смотреть на это смертоубийство в тот самый момент, когда остров собирался пойти ко дну.
Зигрид добежала до пляжа, туда, где пенилась вода, взбитая драконьим хвостом. Десятки семей собрались под скалами с благословения бонзы,[11] который читал молитвы. Многие из знатных жителей уже совершили сеппуку,[12] предпочтя смерть на родной земле страшной судьбе гонимых. Мужчины вскрыли животы справа налево, женщины пронзили себе горло, вонзая кинжал под ухо.
Увидев девушку, бонза улыбнулся ей той страшно спокойной улыбкой людей, уверенных, что земная жизнь ничего не значит.
— Ты пришла, чтобы совершить сеппуку, малышка? — спросил ее священник. — Твоя достопочтенная мать придет с тобой? Ты хоть знаешь, что надо делать? Ты принесла нож?
Зигрид оттолкнула его двумя руками, не выказав должного уважения к надетому на нем платью цвета шафрана. Да пошел он к черту! Она не хотела умирать. Она не имела ничего общего с этими фанатиками.
И вдруг послышался страшный треск, дракон догрыз последний каменный столб, поддерживающий остров. Внезапно остров стал проваливаться. Показалась, что земля упала в воду, словно ее сбросили с неба. Стена брызг поднялась по периметру острова, и в течение трех секунд кусок суши был словно окружен водяной стеной.
Зигрид упала, скрючившись, на землю. Она напрягла мышцы спины, чтобы хоть как-то спасти себя от сотен тонн соленой воды, падавших на нее. Вопли отчаяния прекратились, от ужаса все молча открыли рты. Наконец водные стены упали, и девушке показалось, что сейчас ее раздавит. Брызги воды были тяжелыми, как камни. Зигрид завопила от боли и уцепилась за камни, чтобы ее не смыло волной.
Вода отхлынула, опрокинув пироги, которые собирались выйти в море. Воронка закрутила лодки, особенно те, что были перегружены, и они пошли ко дну вместе с сидящими в них пассажирами. Никто не обратил на это внимания, все хотели знать лишь одно: будет ли остров держаться на поверхности… Все должно было разрешиться теперь, когда был сломан последний каменный столб.
«Теперь ничто не держит нас, — подумала Зигрид с ужасом. — Мы как тарелка из пемзы, которую пустили по глади океана…»
Говорили, что вулканический камень был пористым, пронизанным заполненными воздухом пустотами; эти емкости и являлись встроенными естественными поплавками. Но было ли это правдой? Достаточно ли было этих «поплавков», чтобы выдержать вес острова?
Зигрид боялась пошевелиться от страха, что неосторожным движением ускорит катастрофу. Был слышен лишь ветер, качающий высокую траву, и шорох песка на кимоно или вакуфу.[13]
Не имея под собой опоры, остров слегка просел. Берег за пару минут скрылся под пенистой водой. Теперь море омывало основание дюн и, казалось, не собиралось пробираться дальше.
И вдруг все почувствовали рывок куска суши, который уступает воле течения. Остров поплыл!
Ужасный стон вырвался из груди многих. Вот так — теперь все было кончено. Амото больше никогда не будет неподвижен, как настоящие континенты, никогда он не сможет гордиться тем, что у него есть неизменные долгота и широта. Он превратился в плот…
Зигрид потихоньку подняла голову. Она дрожала в кимоно, с которого стекала вода. Ощущения были новыми, странными. Ей казалось, что она стоит на четвереньках на огромной надувной лодке, что пробиралась по масляному морю.
— Мы не утонули! — с радостью завопил какой-то мальчишка возле нее.
Его отец отвесил ему затрещину, заставив замолчать.
— А ты-то откуда знаешь? — проворчал он. — Иногда остров может утонуть через какое-то время, когда пемза полностью пропитается водой, и воздух выйдет из всех подземных полостей. Это, может, лишь отсрочка катастрофы…