— Неглупо, — заметил Такеда.
— Я предлагаю раздобыть где-нибудь большую рыбацкую лодку, нагрузить ее съестными припасами, какие только мы сможем раздобыть, и сбежать, — заявила Зигрид. — Хотя мне и очень стыдно покидать приемную мать. Она очень помогла мне.
— Бака![19] Ты же не можешь пойти и разыскать ее, — отрезал Такеда. — Если ты выйдешь из необитаемой части острова, то солдаты Нобуру тотчас же набросятся на тебя. А мы сейчас слабые и без оружия. Поплывем же взглянуть на этого мертвого дракона, может, мы и найдем там что-то, что позволит нам заставить Нобуру прислушаться к голосу рассудка. И в таком случае мы вернемся сюда полновластными хозяевами.
Зигрид опустила голову. В характере Такеды была какая-то воинственность, которая ей не нравилась. Кроме того, он день ото дня становился все более властным. Но что в этом было удивительного? Разве не был он выходцем с острова, затерянного в той части света, где женщина считалась низшей расой? Независимость чужестранки с голубыми волосами наверняка раздражала его.
«Если следовать архаическим законам его клана, моя жизнь принадлежит ему, поскольку он меня спас, — подумала девушка с некоторым беспокойством. — Следовательно, я должна подчиняться ему, как рабыня, пока не отплачу ему сполна. Я вновь обрету свободу, лишь если спасу его от смертельной опасности. А если такого случая не представится, я должна буду оставаться его служанкой, пока не надоем ему, и он не прогонит меня».
Эта перспектива не очень-то радовала Зигрид. Такеда нравился ей, но ей совсем не хотелось, чтобы он обращался с ней как повелитель. Поездка на остров мертвого дракона наверняка даст возможность изменить соотношение сил. Если экспедиция окажется нелегкой, Такеда, возможно, окажется в опасности. Тогда она сможет спасти его и расплатиться за свое спасение.
— Ну, раз мы оба согласны, — заключила Зигрид, — то предлагаю поискать в заброшенных деревнях, не найдется ли где лодки-пироги. Нам нужно будет обойти дома и забрать всю имеющуюся там еду.
— Одобряю твое предложение, — сказал Такеда. — Но хоть ты и была гарпунщицей, не думай, что станешь командовать этой экспедицией. Ты знаешь, где расположен остров, это верно, но как только мы прибудем туда, ты должна будешь слушаться меня. Не забывай, что я спас тебе жизнь, без меня ты погибла бы на строительстве.
— Как хочешь, — отступилась Зигрид.
Она не теряла надежды заставить юношу пересмотреть свои взгляды на положение женщин, но понимала, что сделать это будет нелегко.
Они пересекли растрескавшуюся равнину и пошли по прибрежной тропке. За исключением нескольких бродячих животных, они не встретили ни души. В этом месте земля была особенно хрупкой. Каждый раз, когда девушка перешагивала через трещину, она слышала, как внизу в ней плещется морская вода. Она была уверена: без всякого сомнения, при первом же ударе Амото разлетится на кусочки. Для этого достаточно было несильного столкновения с айсбергом или с большой волной, валом, что бороздят океаны, опрокидывая на своем пути корабли.
Когда солнце стало спускаться за линию горизонта, случилось то, чего Зигрид так боялась. Она шла вместе с Такедой по главной улице пустынной деревни, когда град стрел преградил им путь. Лучники стояли на расстоянии двухсот метров, на вершине холма, расположенного за пределами растрескавшейся зоны. У каждого из них был большой военный лук, разящий наповал. Это были тисовые луки, которые мог натянуть лишь атлет. Рядом со стрелками лежали колчаны, туго набитые стрелами.
Зигрид спряталась за повозкой.
— Ну вот, — прошептала она. — Нобуру назначил цены за наши головы. Теперь мы стали самой ценной дичью на Амото. Ему необходимо направить на кого-то народный гнев, чтобы люди забыли о его промахах.
— Долго мы так не продержимся, — сплюнул Такеда. — Найдем лодку и сразу же уплывем отсюда. Декакемашо!
Из-за присутствия лучников любое перемещение становилось очень сложным. Подросткам пришлось смастерить себе щиты из столов и сорванных с петель дверей и бежать, стараясь максимально закрыть все тело. При каждом новом ударе, они понимали, что еще одна стрела только что вонзилась в их щит. Передышка настала, лишь когда наступила ночь, и в темноте они сделались словно невидимыми.
Зигрид несла на спине большой холщовый мешок, в который побросала, как могла, провизию, оставленную беглецами. Несмотря на это, собрано было мало, они с трудом смогли бы продержаться в море дня четыре, причем жестоко ограничивая себя в пище. «Придется рыбачить, — подумала она. — И молиться, чтобы дракон не распугал всю рыбу».