Пленников, сдавшихся Сергею, благородная дама Элен передала принцу, уступив ему права на них. Один из них был виконтом и за его освобождение можно было получить хороший выкуп, о чем он не преминул заявить матушке Сергея. Но Элен, руководствуясь какими-то своими соображениями, решила поступить иначе, раз отказалась от пяти тысяч экю. В финансовые дела семьи Сергей старался не вмешиваться. Пока не вмешиваться. Дальше видно будет.
Друзья искренне порадовались за друга. Сир Арно расчувствовавшись, дал клятву совершить подвиг в ближайшие два дня. Сир Одар вторил другу, дав клятву победить гасконских французов[8] в честном бою. Счастливчик Бернар, наслушавшись бахвальства, заявил, что в храбрости и отваге превзойдет старших товарищей стократно. Вдоволь нахваставшись, друзья собрались покинуть колонну, отправившись на поиски приключений. Сергей еле отговорил их от рискового предприятия.
— Укроетесь в лесочке, — который раз терпеливо объяснял Сергей нетрезвым друзьям свой план.
— Что? — возмущенно орал сир Одар. — Что бы я прятался?
— Не бывать такому! — подпевал ему бастард де Фурсé пьяным голосом.
Хвастаясь, благородные господа не забывали пить вино и быстро опьянели.
— Да, спрячетесь! — с тяжелым вздохом повторил Сергей. — Когда из замка выйдут люди…
— А они выйдут? Иии-к, — барон тяжело смотрел на Сергея исподлобья.
— Да, конечно, выйдут, — устало сказал де Бола. Сергею порядком надоело разговаривать с пьяными, но иного выхода не было. Если друзья не выполнят свои клятвы, то могут повести себя не адекватно. И кто знает, что они могут натворить?
— Вы дождетесь, когда они отойдут от ворот замка на достаточное расстояние…
— Нет! — категорически не согласился, сир Одар. — Я ждать не собираюсь!
— И я! И я! — согласились с ним остальные.
— Черт бы вас побрал, забулдыг! — отвел душу Сергей по-русски, что бы его не поняли и не обиделись. Дружба дружбой, а за такие слова, его вполне могли вызвать на поединок.
— Вы будете ждать!
— Мы будем ждать? — спросил товарищей захмелевший барон.
— Будем, — согласно кивнул головой Счастливчик.
— Отлично! — обрадовался Сергей. — Вы ударите им в спину.
— Никогда! — взревел белугой сир Одар.
— Это не благородно и бесчестно, — заявил барон.
— Они тебя заметят и повернуться к вам лицом, — успокоил его Сергей.
— Ну, коли так, я согласен, — довольно произнес, сир Одар, пьяно улыбнувшись.
— А насчет благородства… — не удержался Сергей, — Поджаривать пятки бедному горожанину, требуя выкуп — это благородно?
— Это другое дело, — барон криво усмехнулся, оскалив крупные зубы. — И совсем он не бедный, — неожиданным образом закончил свою мысль сир Арно.
— Сравнил тоже! — Сир Одар поморщился и предложил другу. — Хочешь, я покажу тебе одну пытку, меня в Литве братья научили.
— Ты был в Литве? — удивился Сергей. — Что ты там делал?
— Помогал братьям нести крест язычникам, — пожал могучими плечами сир Одар.
— Ну, да, ну, да, — покачал головой Сергей. Что же еще можно делать в Литве?
Он очень надеялся, что друзья протрезвятся. Сидеть в седле и махать мечом, они могли в любом состоянии, а вот мозги у них, одурманенные алкоголем, работали не совсем правильно. Сергей отправил с рыцарями своего оруженосца, Франческо, и Мясника с его арбалетчиками. Сеид пошел без спросу, сарацин пользовался полной свободой в своих действиях. Повадки сарацина выдавали в нем опасного хищника, предпочитавшего действовать самостоятельно. Сеид на правах старого слуги смел принимать важные решения. Он привез вместе с молодым хозяином и его пленниками всех раненных французов. Всем им была оказана медицинская помощь и обеспечен уход. Простые латники, брошенные своими господами, или лишившиеся таковых не имели средств выкупиться из плена. Сеид с матушкой Сергея собирались отпустить пленников на свободу, но прежде сарацин собирался переманить воинов на службу. Раненных, перед выступлением, оставили перед воротами крепости. Но несколько молодых воинов приняли предложение Сеида, сменив господина. Отряд рыцаря де Бола увеличился на три меча. Слуги французов с легкость расстались с господами, у нового хозяина им заплатили очень щедро. Сергей искренне не понимал матушку, обзаводиться слугами в таких количествах — он считал расточительством. Но мнение сына мало интересовало благородную Элен, женщина настойчиво шла к только ей одной ведомой цели.