— Что ж, я была жертвой, — непринужденно ответила она, — но я бы назвала эту прическу «Воскрешение», потому что она у меня появилась, когда все думали, что я вот-вот умру.
— Половина женщин в этом зале умрут, если у них не появится такая же! — торжественно заявила Джилли Рай-дер. — Жаль, что мои волосы не вьются — я бы их обязательно состригла, если бы могла выглядеть, как вы. — Она провела рукой по своим золотым шелковистым волосам и сердито-обиженно произнесла: — Но я с такой прической буду выглядеть лысой. Как умно вы придумали!
— Леди Аннабелла всегда отличалась своим умом, — сказал рыжеволосый джентльмен с военной выправкой.
Заподозрив насмешку, Аннабелла нацепила маску высокомерия. Раф Далтон был одним из ее поклонников. Однажды в порыве раздражения она обошлась с ним довольно жестоко. А потом еще раз, чтобы поквитаться с ним за то, что он женился на другой. Он считался порядочным человеком, но она вся собралась, готовая к ехидному выпаду или чему-то более неприятному.
— Мы беспокоились о вас, — произнес он с самым искренним выражением. — Очень приятно вновь видеть вас.
— Да, мы очень рады, — с сердечной улыбкой произнесла его симпатичная жена.
— Дело не только в волосах, — послышался низкий голос. К ним присоединился белокурый великан Эрик Форд. Его взгляд был полон восхищения. — Она преобразилась и все же осталась неповторимой. Вы вернулись, миледи, и позвольте мне выразить радость по поводу вашего возвращения.
— Позволяю, — рассмеявшись, ответила Аннабелла, — но я бы предпочла, чтобы вы обратили внимание на ту, что находится здесь вместе со мной. Эрик, познакомьтесь с моей золовкой, мисс Крофт, она новичок в этом городе.
И главная цель моего приезда в Лондон — держать ее подальше от таких проказников, как вы. Он приложил руку к сердцу.
— Вы режете меня без ножа. Не слушайте ее, мисс Крофт. Внешне я, может быть, похож на слона, но, поверьте, я сущий ягненок.
— На мой взгляд, вид у вас вполне подходящий, — сказала Камилла, окидывая его одобрительным взглядом. — Но скажите, как вам удается ездить верхом? Похоже, вам потребуется очень сильная лошадь, по меньшей мере в семнадцать ладоней[4] высотой.
— Я предпочел бы ответить вам на этот вопрос во время танца, — сказал Эрик. — Вы оставите танец для меня?
— С радостью, — сказала Камилла. — Уже хотя бы потому, что с партнером ваших размеров я буду выглядеть изумительно миниатюрной.
Ее матушка поморщилась, в то время как остальные рассмеялись. Аннабелла наконец-то улыбнулась настоящей улыбкой.
— А вот и наши друзья — лорд Викофф и его супруга, — сказал граф Драммонд, когда к ним подошла поразительная пара.
— Нет необходимости представлять нас, — произнес вновь подошедший — темноволосый красивый джентльмен среднего возраста. —Леди Пелем наша дальняя родственница, правда, в последнее время отдалилась больше, чем нам хотелось бы. Рад приветствовать вас, миледи. И тебя, Майлс, везунчик. Вижу, что твоя жена вновь в отличной форме. Мы очень переживали, — добавил он уже с более серьезным видом.
— Для этого нет причин, — весело ответила Аннабелла. — Я уже пришла в себя.
— Это заметно, — сказал Эрик.
И Майлс тоже заметил это — к своему растущему раздражению и огорчению — и замечал в течение всего долгого вечера.
Майлс стоял у задней стены зала, где освещение было слабым, а музыка звучала отдаленно. Но он все хорошо видел и слышал — на самом деле слишком хорошо.
Аннабелла танцевала. Она танцевала безостановочно с момента их прибытия. Но с ним она танцевала лишь один раз. Как только музыка затихла, он передал ее на руки отцу. Отец, в свою очередь, смеясь, передал ее графу Драммонду, а затем она танцевала с каждым из своих старых кавалеров по очереди. Потом она танцевала с каждым из своих новых поклонников, а их было много. Сегодня вечером у нее появилась дюжина новых ухажеров.
Майлс из своего затененного уголка наблюдал, как Аннабелла танцевала, смеялась, болтала и принимала ухаживания, вновь очаровывая джентльменов света. На пальце у нее было кольцо, и казалось, что больше ей ничего от него не нужно.
Да, она действительно каждого своего партнера представляла Камилле и следила за тем, чтобы они должным образом вели золовку на следующий танец. Но это не уменьшало опасений Майлса. Леди Аннабелла вернулась в свою родную стихию, и со своего «наблюдательного поста» он видел, что Белла не нуждается в штурмане.
— Она прелестна, Майлс, — произнес кто-то совсем рядом. Он обернулся.
Ему улыбалась темноволосая, с экзотической внешностью женщина. Ее чернильного цвета волосы были забраны вверх и высоко закреплены черепаховым гребнем тонкой работы. Длинный иссиня-черный локон лежал на ее маленькой высокой груди, которую едва прикрывало платье с глубоким декольте и высокой талией. Туалет отлично гармонировал с ярко-красными губами женщины. Анжелика была одной из немногих дам высшего света, которая позволяла себе пользоваться губной помадой и которую этот свет все-таки принимал, возможно, потому, что она так много знала о представителях этого света, что придираться к ней было большой ошибкой.
Ее отец, имевший титул барона, был англичанином, мать испанской графиней, и Анжелика не очень заботилась о своей репутации, поскольку ни для нее, ни для ее любовников она никогда не имела особого значения. Весьма популярна была шутка, что Анжелика «вышла замуж рано, но часто». К тому времени когда Майлс встретил ее в Испании, она дважды успела овдоветь. И несмотря на то что их объединяло нечто большее, чем отличное чувство юмора, его никогда не прельщала перспектива стать ее третьим мужем.
— Анжелика! — воскликнул он. — Я думал, что ты в Лиссабоне.
— Так оно и было. Но когда сэр Фредерик скончался, я приехала сюда, чтобы проводить его в последний путь.
— Мои соболезнования, — сказал он, поклонившись. — Я не знал об этом.
Она взмахнула своим веером.
— Откуда ты мог знать? Ты уехал за несколько месяцев до того. Без единого словечка. Знаешь, я ведь искала тебя.
— Я не знал. Да я и не думал, что была необходимость в прощании. Мы ведь расстались за несколько недель до этого, как только я узнал, что ты собираешься замуж за сэра Фредерика.
— О, Майлс, необходимость в тебе была всегда. Сэр Фредерик, при всей его доброте, по возрасту годился мне в отцы.
Он предпочел сделать вид, что не заметил явной лести и завуалированного поощрения,
— А где же твой маленький дружок Филипп? — спросил он вместо этого. — Или ты стала слишком англичанкой, чтобы носить его в качестве украшения? Думаю, что обезьянка весьма оживила бы это сборище.
— Он не вынес переезда, бедняжка, — ответила она. — Я очень по нему скучаю. — Она улыбнулась. — Удивлена, что и ты тоже. Помнится, ты всегда просил меня посадить его в клетку и укрыть, когда я… развлекала тебя.
— Анжелика, радость моя, — сказал он, выдавливая из себя ответную улыбку, — нам не следует больше касаться этой темы. Как бы ни были приятны наши воспоминания, я теперь женатый человек. Видишь вон ту женщину в темно-синем платье, которая танцует с молодым лейтенантом? Это миледи Аннабелла, леди Пелем, моя супруга.
Анжелика едва повернула голову, чтобы проследить за направлением его взгляда.
— Я знаю, — ответила она просто. — Ведь эта леди известна, Майлс. Мне доводилось слышать о ней даже в Лиссабоне. Теперь я вижу, что она действительно, как и говорили, красивая, остроумная и очаровательно-кокетливая. Она танцует с каждым достойным джентльменом, присутствующим на этом вечере, и даже с некоторыми не столь подходящими. Я знаю, что она твоя жена, и по этому поводу прими мои поздравления; она настоящее сокровище. Но помни, она вполне способна погубить; кстати, сегодня вечером, как я вижу, она очень занята, тогда как о тебе этого не скажешь.
Возразить на это ему было нечего, поэтому он промолчал.
Такой реакцией Анжелика была довольна.
— Итак, — сказала она, кивая своей изящной головкой, — если у тебя возникнет желание возобновить нашу старую дружбу, сомневаюсь, что этому может что-либо воспрепятствовать — во всяком случае, не с моей стороны. И не с ее, —добавила она, махнув в сторону Аннабеллы своим веером.
4
Ладонь — мера длины в четыре дюйма, употребляется для обозначения роста лошадей. — Примеч. пер.