Другого мнения был только вызванный на помощь с 8 тысячами человек из-под Яварина бейлербей Буды Ибрагим-паша, который предлагал вывести из окопов под Веной всех янычар, выкопать перед турецким лагерем широкий ров и разместить там всю пехоту и артиллерию, а за ней поставить в боевой готовности конницу. «Когда обреченные на пекло гяуры окажутся на расстоянии снарядного выстрела, откроем огонь из всех пушек сразу, потом сыпанем разок свинцом (из ружей и мушкетов), а потом, доверившись Аллаху, пойдем в атаку сразу всей конницей. Есть надежда, что с помощью Аллаха Всемогущего войско мусульманское победит и восторжествует, а войско гяурское будет разбито и разгромлено», — сказал он.
Однако предводитель янычар и некоторые паши не дали больше Ибрагим-паше и слова сказать, доказывая, что взятие Вены — дело уже решенное, что нельзя выводить в поле осаждающую ее пехоту и артиллерию. Кара-Мустафа полностью поддержал своего сторонника и навязал совету свой план, угодливо принятый всеми остальными.
Распыление сил перед лицом надвигавшейся мощной армии было фатальной ошибкой турецкого командования, тем более что в окопах под Веной были оставлены самые лучшие отряды, а против союзников направлена в основном только нерегулярная конница и народное ополчение. Кара-Мустафа наивно полагал, что этих сил достаточно, чтобы задержать войска союзников и не подпустить их к городу.
После принятия столь неудачного решения великий визирь сел на коня и вместе с командирами отправился на рекогносцировку местности и дорог, ведущих к Вене, по которым могла пойти армия христиан. Вернувшись в свой шатер, он отдал приказ диярбакырскому бейлербею Кара-Мехмед-паше, чтобы тот вместе с бейлербеями — сивасским Бинамаз-Халил-пашой, алеппским Дели-Бекир-пашой и аданским Дели-Эмир-Мехмед-пашой, а также с 5400 воинами народного ополчения их эйялетов занял передовые позиции у подножия Венского Леса. Бейлербею Буды Ибрагим-паше вместе с 4000 придворной конницы и столькими же сипахами народного ополчения велел занять позиции рядом с монастырем на Каленберге. Рядом с ним расположились бейлербеи: боснийский визирь Хызыр-паша, караманский Шишман-Мехмед-паша, марашский Омер-паша, уйварский Шейх-оглу-Али-паша, а также администраторы многих санджаков, свыше 5000 янычар, 500 джебеджи[47], 3000 сипахов из различных формирований. Всего силы, отданные под команду Ибрагим-паши, насчитывали 23 тысячи человек. Эти войска разместились вдоль Дуная и перед лагерем турецких войск.
Татарский хан еще в самом начале осады получил приказ стеречь переправы на Дунае под Тульном и не дать армиям, идущим на помощь Вене, форсировать реку. Давно враждующий с Кара-Мустафой, он не подчинился его приказу и безучастно наблюдал издалека за переправой христианских войск. Когда какой-то имам начал уговаривать его напасть на мосты и помешать союзникам переправляться, ответил: «Эх ты, эфенди! Или ты не знаешь, как этот осман издевался над нами! Довел до того, что мы значим для него не так, как те гяуры, валах и молдаванин. Сколько раз я писал о сборе и передвижении этого неприятеля, давая знать, что врага много и сопротивляться ему невозможно, а также уговаривал, чтобы войска и пушки вывел из окопов и они в случае нужды начали открытый бой, а если нет, то отошли спокойно. Но он продолжал стоять на своем, и не удалось мне получить одобрения моим словам, в письмах же, которые прислал в ответ на мои, среди тысячи ругательств говорил такие вещи, что едим вонючую конину! А ведь с помощью Аллаха Всевышнего ничего ему не стоило до союза со мной одолеть этого неприятеля… Я знаю, что поступок этот позорный, нашей религии противоречащий, но не чувствую уже в себе пыла… Пусть сами увидят, как мало стоит этот человек, и пусть знают, что значит татарин». Сказав это, он стегнул коня и, забрав татарское войско, отправился на гяуров»{66}.
Приведенные Силахдар-Мехмед-агой слова хана наилучшим образом отражают противоречия интересов Турции и Татарского ханства, силившегося вырваться из-под могущественной опеки султана и вести более самостоятельную политику. Реализуемая Кёпрюлю политика централизации государства наносила удар по крымским ханам, поэтому они вообще не желали Турции новых побед. Им достаточно было захватить в Австрии побольше добычи. Поэтому татары без боя ушли от Дуная и даже не пытались помешать союзникам при их трудном переходе через горы Венского Леса. Таким образом, не отсутствие информации о союзниках, а политические разногласия и фатальное решение, принятое в турецком лагере, позволили войскам Яна III спокойно переправиться через Дунай, а потом идти к Вене.