В Итиле руские купцы обычно зимовали, распродавая привезенные товары. На восточной торговой стороне города у них была своя слобода, в центре которой даже имелась небольшая крепость, где хранилось наиболее ценное имущество. Управлял селением с проживавшими здесь русами и славянами староста и пятидесятник.
Только на семнадцатый день их проживания в Итиле слободской староста Дедила известил Радмира о приезде в столицу кагана, который обычно все лето кочевал со своим двором по степи. После чего посланник Мстивоя отправил старосту договориться о приеме руского посольства.
– Похоже, до окончания праздника света и обновления, который называется Ханукка, они тебя не примут, – сообщил вернувшийся с царской западной половины города Дедила. – Мне с трудом удалось добиться даже встречи с чаушиаром. Подарки твои он взял и обещал доложить беку о приезде посольства руского кагана. После чего попросил передать уважаемому послу немного обождать.
– И сколько это немного? – поинтересовался раздосадованный Радмир.
– Праздник у них длится восемь дней, – пояснил староста. – Так что через полмесяца бек тебя точно примет. Да и куда тебе, собственно, торопиться?
– Давай я сам буду решать, что мне делать! – зло осадил его руский посол.
– Ну да, конечно, прости, – замявшись, поспешил извиниться Дедила. – Я это сказал к тому, что, наверное, лучше сначала повидаться с Гидоном. Отыскал я его наконец. Правда, он уже давно не служит и живет в своем усадьбе за городом.
– Далеко?
– Полдня вверх по реке надо плыть.
– Найди мне к завтрашнему дню проводника, знающего те места, – велел Радмир.
Он решил как можно быстрее повидаться со старым другом Велемудра, надеясь, что тот поможет разобраться в здешней обстановке. Староста прекрасно знал местный рынок, но о дворе кагана и хазарской политике сведения Дедилы проистекали в основном из городских слухов.
До усадьбы Гидона, находившейся на одном из многочисленных островов низовий Волги, руский посол доплыл часа за четыре. Бывший сотник гвардии кагана встретил Радмира настороженно, но подарки от Велемудра напомнили старому варягу, что когда-то его звали Гориславом.
– Значит, Велемудр сейчас глава купеческого товарищества, – уточнил Гидон, поглаживая мех соболиной шубы, присланной другом. – Когда я о нем последний раз слышал, он был лишь посадником Миллина.
– Он и теперь им остался, – подтвердил Радмир.
– В наше время посадник не мог быть главой товарищества, – заметил хозяин.
– И торговые города уже давно объединились в союз во главе с ним. Так что возможностями Велемудр обладает серьезными.
– Похоже, и у вас купцы отстранили от власти кагана?
– Я так не считаю, – признался озадаченно посол. – Они просто дополняют друг друга.
– Лошадь, запряженная в телегу, наверное, тоже так думает, хотя едет, куда ей укажут, – заявил с улыбкой Гидон. – Да я понимаю, ты посланник князя и не имеешь права по-другому отвечать, однако правильно оценивать происходящее ты обязан, иначе тебе будет трудно чего-нибудь здесь добиться.
Радмиру очень не понравилось сравнение князя с лошадью, а еще больше – нравоучение хозяина, но молодой человек сдержался, решив, что приехал он сюда не спорить и чего-то доказывать. Но результат дальнейшего разговора не оправдал ожиданий руского посла. После недавней смерти кагана сменилось почти все руководство гвардии, и бывший сотник уже три года не был при дворе.
И все же кое-что новое для себя Радмир узнал. Прежде всего, что всеми делами в хазарском государстве заправляет бек, или, по-другому, пех, Завулон, сильно заинтересованный в торговле с русами. А главное, что хазары уже давно обеспокоены усилением сиверов за счет подчинения соседних славян[101].
Однако все оказалось не так просто, как рассчитывал Радмир, когда по окончании праздника Ханукка его наконец принял хазарский бек. Завулон, выглядевший устало сухощавый седой старик, выслушав руского посла, сразу сказал, что никаких компенсаций за набег сиверов они платить не станут.
– …Куявский князь не является нашим подданным, и за разбои на его землях мы не несем ответственности, – заявил бек, он еще хотел напомнить, что на независимости куявов когда-то настаивал сам руский каган, но в последний момент передумал.
– Но сиверы ваши данники, – напомнил Радмир, воспользовавшись молчанием правителя. – И мы не можем с них что-то потребовать или ответить набегом за набег без вашего дозволения.