– Пара ладей и полтора десятка утонувших. Но Вислав велел передать, что будет действовать как договорились и постарается к подходу наших войск подготовить для них переправу через Варту.
– Хорошо бы! – заметил задумчиво великий князь. – А то Борвит уже начал действовать, да и Рогвальд, наверное, тоже.
Либскому князю Борвиту[113] поручалось имитировать переправу руских войск через Нотец, чтобы отвлечь силы глопян. Одновременно с ним предполагалось и вторжение в куявские земли войск гаутского князя. Для усиления им обоим было отправлено по три сотни всадников во главе с сыном великого князя Арибертом.
После ложной переправы через Нотец либские воины должны были соединиться с дружиной Рогвальда и действовать совместно. Однако Борвит и гаутский князь недолюбливали друг друга, поэтому великий князь и отправил к ним сына, чтобы тот возглавил объединенное войско.
– Мы выступаем завтра, а ты денек отдохни и догоняй нас, – приказал Мстивой князю черезпенян.
Он понимал, что скоро глопяне разгадают отвлекающую уловку на Нотеце, и торопился как можно быстрее оказаться на левом берегу Варты. Все теперь зависело от младшего брата, который должен был найти подходящее место и быстро организовать переправу.
Когда на третий день великий князь увидел разлившуюся реку с едва различимой вдалеке кромкой противоположного берега, ему подумалось, что здесь поход и закончится. Однако вечером того же дня в его шатре появился оживленный Вислав, доложивший о строительстве моста чуть ниже по течению Варты.
– Завтра к полудню можно будет начинать переправу. Правда, противоположный берег залит водой. Но там неглубоко, чуть выше колена.
– Ну ты молодец! – похвалил брата обрадованный Мстивой, обнимая его. – Я уж думал, мы здесь надолго застряли. Слов нет, выручил. А как тебе это удалось?
– Связали ладьи, закрепили их на якорях, а теперь воины укладывают на них настил. Среди городских ополченцев оказалось много плотников из Юма, они и руководят строительством.
– А как обстановка на том берегу? – спросил великий князь обеспокоенно. За рекой начинались земли любушан, у которых, как ему доложили, Попель просил помощи.
– Отправил туда тысячника Громира, чтобы в случае чего прикрыть переправу. Там глухой лес, ни хуторов, ни деревень.
– Передай ему, чтоб был внимательнее, – велел Мстивой. – Первой на тот берег завтра пойдет конная разведка. Надо точно знать, что нас там ждет.
Первая конная сотня русов оказалась на левом берегу Варты только ближе к вечеру следующего дня. А когда стемнело, переправу пришлось приостановить до рассвета. Уложенные на ладьи деревянные настилы местами оказались узкими для телег, и переправляться ночью посчитали рискованным делом.
Закончили переправляться войска русов только на третий день, когда через мост прошли хижане и черезпеняне, опять задержавшиеся по дороге к Варте.
– Заплутали немного, – признался Крашемир, оправдываясь перед великим князем.
– Ладно, только впредь никаких опозданий, – строго приказал Мстивой. – Ты прикрываешь наш тыл. Не думаю, что любушане решатся напасть, но лучше подстраховаться. А что дала разведка?
– Одна из моих полусотен дошла почти до Одра, не обнаружив никаких приготовлений к военным действиям, – доложил воевода княжеской дружины Яромир.
– Хорошо. Общее направление движения на Познань. Впереди моя дружина во главе с Яромиром, я сам в центре, позади хижане и черезпеняне. Вислав разбирает переправу и плывет Вартой, постоянно поддерживая с нами связь.
– Но сегодня разобрать мост мы уже не успеем, – сообщил младший брат. – Нужен хотя бы еще день.
– Да и быстро плыть у нас не получится, – добавил к его заявлению присутствующий на собрании тысячник Громир. – Течение сильное. Так что вероятнее всего мы будем от вас отставать.
– Значит, и нам придется не торопиться, – решил Мстивой, не желая оказаться без поддержки городского ополчения. – Яромир, обеспечь постоянную связь с Виславом, чтобы мы всегда знали, где они находятся.
– Побаивается твой брат без нас встретиться с глопянами, – заметил с ухмылкой тысячник, когда они вместе вышли из шатра великого князя.
– Следи за языком! – одернул его Вислав. – А то можно его лишиться. Осторожность и трусость – понятия разные.
– Да я что!..
– Смотри, доштокаешься! Лучше иди собирай своих людей, а я на переправу.
Возглавив городское ополчение, Вислав понял, почему брат недолюбливал их знать. Ведь даже простой горожанин, кичась своей независимостью, мог позволить себе резкие высказывания в отношении любой власти. Что уж говорить о купцах, в руках которых были сосредоточены огромные средства.
113
По-видимому, именно его подданных «Баварский географ» называет милоксами (Miloxi). Предки будущих словинцев.