– Я уже удвоил дозоры по всему острову, – заверил брата Вислав и, желая перевести разговор на другую тему, поинтересовался новостями из земель франков.
– Пока ничего нового, зато у нас могут появиться неприятности на востоке. Тут ко мне заезжал наш родич словенский князь Гостомысл[24] и жаловался на старшего внука, который, придя к власти после его смерти, может отказаться выплачивать нам дань.
– А что, двести гривен для тебя большая потеря? – заметил беспечно младший брат.
– Разумеется, потеря невелика, но Гостомысл опасается, как бы его старший внук опять не попытался прибрать к рукам все торговые пути на Волгу. Старик-то понимает, что мы этого не позволим, и не хочет новой войны.
Лет тридцать назад князь словен Буревой, женатый на дочери кагана[25] русов Гостомысла, посчитал, что все ближайшие земли тестя, через которые проходили пути в Хазарию, должны отойти ему. Ведь остальные земли русов после смерти не имевшего сыновей Гостомысла достались его племяннику Радегасту, одному из ободритских князей.
Вообще-то первыми из славян путь на Волгу и дальше, в Хазарию, освоили венды, которые называли себя велетами[26]. Вначале он проходил по рекам Волхову, Мсте, или Поле, где вскоре стали оседать выходцы с устья Одра, позже подчинившие местные рода кривичей и чуди[27].
Когда русы начали активно торговать с Хазарией, они решили, что платить за проход словенам накладно, и обошли их земли, закрепившись на Свири и Волге. Словен, или волотов, как их называли кривичи и чудь, такое положение явно не устраивало, поэтому они тогда поддержали своего князя.
Словене легко овладели рускими волоками, но вскоре варяги[28] захватили крепость Любшу[29] и двинулись вверх по Волхову, разоряя все на пути. Буревой не смог их остановить и по настоянию знати передал власть старшему сыну, названному в честь деда Гостомыслом. Новому князю пришлось вернуть Радегасту захваченные земли, согласиться на выплату дани и уступить захваченную варягами Любшу.
– Пусть найдет более надежного преемника, – предложил удивленно Вислав. – Не вижу, в чем трудности.
– Я ему тоже так посоветовал, – согласился с ним Мстивой. – Тем более что есть вполне вменяемый племянник Будогост, сын младшего брата. Но старик почему-то его недолюбливает.
– К тому же на дочери Гостомысла был женат наш двоюродный брат Улеб, – напомнил Вислав. – А у него остались трое сыновей.
– Вряд ли словены примут князя со стороны, – усомнился великий князь. – Хотя тоже выход.
Вислав понимал беспокойство брата, так как торговля с Хазарией приносила его казне огромный доход. Однако он считал, что на сегодня имеются куда более важные проблемы: отпадение куршей, независимое поведение свеонов или всевозрастающие аппетиты глопянского[30] князя Попеля.
– Что-то я устал сегодня, – признался Мстивой, зевая. – Пора спать идти. И давай встанем пораньше, а то дорога дальняя, как бы нам опять не опоздать к началу праздника.
Завтра в святилище Световита должно было состояться торжество, посвященное окончанию сбора урожая, и великому князю не хотелось, как в прошлом году, выслушивать от Богомила упреки за опоздание. На справлявшийся в конце августа праздник собирались не только жители острова, но и люди из соседних земель, где наряду с местными богами почитался Световит.
Несмотря на то что Мстивой и Вислав подъехали к святилищу сразу же после восхода солнца, у его ворот уже собрался народ. Так что князьям пришлось с помощью дружинников пробираться сквозь толпу. Сегодня был редкий день, когда двери храма открывались для всех желающих.
Узнав князей, Ратибор сразу же пропустил их внутрь. Но переговорить с верховным жрецом перед началом праздника у Мстивоя не получилось. Торопившийся в храм Богомил только поздоровался с приветствовавшими его князьями и пригласил их обоих к себе по окончании торжеств.
По дороге в храм жрецу доложили, что все готово к началу празднования, и он распорядился впускать народ.
– Только пусть Ратибор лично проследит, чтобы не было столпотворения.
Оказавшись на площади перед храмом, Богомил осмотрелся, все ли здесь на самом деле готово. Проход к находившейся справа конюшне был закрыт деревянными щитами, обшитыми яркой шелковой драпировкой. Такие же щиты были установлены и с левой стороны, прикрывая подсобные помещения.
24
Он был сыном двоюродной сестры отца Мстивоя и Вислава и приходился им троюродным братом.
25
Один из титулов великих князей, который с приходом к власти у русов ободритской династии Биллунгов практически не употреблялся.
28
По-видимому, именно с того времени словене начали называть варягами не только воинов, сопровождавших торговые караваны, но и всех остальных приплывающих к ним с Вендской Руси.
29
Развалины Любшинского городища находятся недалеко от Старой Ладоги, на противоположном берегу реки Волхова. Любша – первая каменная крепость на территории Северной России. При ее строительстве использовалась так называемая панцирная кладка, распространенная в землях западных славян.
30
Большое славянское племя, упомянутое «Баварским географом», которое станет основой польской нации. Никакого племени полян не существовало, тем более произошедшего от слова «поле».