Продолжая эту занимательную главу, мессер Марко записывает свои наблюдения о китайской религии и о правилах этикета, которых придерживалась знать Ханбалыка, появляясь перед своим монархом. Следует рассказ о «красивых башмаках из белой кожи» — «бароны» приносят их с собой и надевают, входя в ханский зал, чтобы не запачкать великолепных шелковых, шитых золотом ковров, — затем, противопоставляя, надо думать, щепетильность китайских манер той вульгарности и грубости, которая царила в Венеции, Марко пишет: «Каждый барон или дворянин постоянно носит с собою небольшой и красивый сосуд, в который плюет, пока находится в зале, так как никто в зале не смеет плевать на пол; плюнув, он прикрывает сосуд и ставит его в сторону».
На той же странице Марко приводит необыкновенный приказ хана, запретившего во всех своих владениях азартные игры: «Я покорил вас с оружием в руках, и все, что принадлежит вам, — мое, потому, если вы играете, то играете моею собственностью».
Затем Марко прерывает свои беспорядочные заметки о китайских обычаях, ничего не сказав, к нашему удивлению, о столь обычных вещах в китайской жизни, как чай, пеленание ног у женщин, книгопечатание, и заявляет:
А теперь довольно рассказывать о том, как управляется страна Катай, каков собой город Канбалук, сколь величественен и богат великий хан, и расскажу вам о других областях, куда мессер Марко ездил по государственным делам великого хана.
Ибо [здесь мы цитируем латинское издание 1671 года]
когда великий хан послал меня, Марко, в далекие области по известным делам своего царства (из-за них я находился в пути четыре месяца), я внимательно приглядывался ко всему, что попадалось мне на глаза по дороге туда и обратно.
Эти фразы определенно говорят, что одна часть книги Марко кончилась и начинается другая. О том, почему такое поручение было дано именно Марко, он сказал кратко в самом начале своего сочинения. Он скромно заявляет, что был «умен и сметлив» и что он очень скоро присмотрелся к обычаям татар и научился их языку, да так хорошо, «что всем казалось это чудом». В других рукописях говорится, что, находясь при дворе великого хана, «господин Марко» выучил татарский язык и четыре иных языка, умел читать и писать на любом из этих языков[79]. «Никто не мог превзойти его в доблести и благородстве манер»; «Он был умен и рассудителен сверх всякой меры» — гласят эти рукописи. Подобные фразы с уверенностью можно считать вставками позднейших редакторов; хотя мессер Марко не старался преуменьшать значение своей персоны, все же трудно поверить, чтобы он так бесстыдно расхваливал себя. Кроме того, это место в разных рукописях дается по-разному — имеется расхождение и в отдельных подробностях и в самой фразеологии, совпадают всего одно-два предложения. Ясно, однако, следующее: юный венецианец очень скоро привлек к себе внимание Хубилая — это произошло благодаря уму и сообразительности Марко, благодаря быстроте и легкости, с какой он превосходно ознакомился с положением дел при ханском дворе и во всей стране. Марко заметил, как жадно воспринимал Хубилай всякие сведения о подвластных ему землях, об их населении, обычаях, богатствах; венецианец «видел также, что хан не терпит, когда посол, выполнив все порученные дела, возвращается без каких-либо дополнительных сведений и наблюдений, добытых сверх инструкций. Хитро решив воспользоваться этим, Марко принялся собирать сведения, делая записи о каждом месте, в которое попадал, и всегда делясь своими наблюдениями с ханом. Именно этим рвением и прилежностью Марко объясняется его успех при дворе Хубилая, здесь же коренится та громадная ценность и тот интерес, который представляет для нас его книга.
Согласно утверждению самого Марко, великий хан решил испытать его в качестве посла и направил в отдаленный город Караджан (в провинции Юньнань) — город этот был так далеко от Ханбалыка, что Марко «едва обернулся за шесть месяцев». Юноша справился с задачей блестяще и доставил своему владыке множество весьма интересных сведений. Рассказы Марко зачаровали великого хана: «В глазах государя этот благородный юноша обладал скорее божественным разумом, нежели человеческим, и любовь государя возрастала… пока государь и весь двор уже ни о чем не говорили с таким удивлением, как о мудрости благородного юноши». Почти каждая рукопись гласит, что вельможи говорили друг другу, что, если Марко проживет на свете подольше, «он непременно будет человеком очень умным и большой цены». Затем следует наивный риторический вопрос, к которому Марко прибегает так часто и легко, словно, прежде чем продолжить рассказ, переводит дыхание: «Et que vous en diroie?» («Что же вам еще сказать?») В следующей фразе говорится, что с тех пор юношу стали звать «мессер» Марко Поло (во французском тексте «Mesere Marc Pol»), «и так в нашей книге он и будет дальше называться. И в самом деле это справедливо, ибо он был умен и опытен».
79
По мнению наиболее авторитетных комментаторов, Марко Поло несомненно знал письмена монгольские, арабские и уйгурские, а четвертыми письменами могли быть сирийские или тибетские, но отнюдь не китайские иероглифы. —